– Да уж, теперь я полностью согласен с вами: тут действительно происходит что-то непонятное.

– Ладно… – Дервиш тщательно затоптал недокуренную сигару и поправил висящую на боку кобуру. – Что будем делать? Пойдем знакомиться или будем ждать, пока они сами вылезут на свежий воздух?

– Ждать, кажется, некогда. Бублик?

– Да, сэр?

– Остаешься здесь вместе с Жаклин. Если кто-то из клиентов побежит на волю, останови. Но только по ногам, понял? Они до зарезу нужны мне живьем.

– Не волнуйтесь, сэр. На таком расстоянии я еще не промахивался ни разу. Все сделаю в лучшем виде.

– Я слева, – решил Дервиш. – Брайан, вы со мной. Остальные с шефом, справа. Ручей лучше перейти по перекату, вон там, – он махнул рукой, показывая направо.

Козак ощутил, как по спине пробежали давно забытые мурашки. Некогда хорошо натренированный, его организм перешел в состояние боевой алертности, увеличивая скорость реакции и остроту зрения. Коротко кольнули в висках острые иголочки: годы все-таки напомнили о себе, но полковник знал, что на короткий рывок его хватит.

Время теперь текло немного не так, как всегда. Ручей они пересекли буквально в несколько прыжков, и вот уже нос втянул запахи влажных камней, остролиста и чего-то еще, немного солоноватого, что ли. Козак замер в шаге от тесной, вытянутой сверху вниз щели, попытался прислушаться, но это было бесполезно, гром водопада заглушал все на свете. Из-за соседнего камня появилась узкая рука Дервиша. Козак закусил губу и резко дернул затвор излучателя. Закрыл глаза, плотно смежив веки – внутри пещеры его, вероятно, ждал сумрак. Досчитал до двадцати, взмахнул рукой и первым ворвался в щель.

Тибальд – это, несомненно, был он – сидящий на каком-то измятом пластиковом ящике с незнакомыми Борису надписями, резко вскинулся ему навстречу, но тут же отлетел назад, шмякнулся спиной о песчаный свод своей норы, да так и застыл, недоуменно таращась на фигуру в пятнистом десантном комбинезоне, молнией метнувшуюся к бесформенной, как могло показаться, куче грязного тряпья, сваленной в глубине пещеры. Из тряпья на секунду высунулся короткий оребренный ствол, но тут же упал вниз: куча зашипела, превращаясь вдруг в человеческую фигуру, однако завершить маневр ей не удалось, тяжелый ботинок ударил ее туда, где должен был находиться живот, раздался писклявый жалобный вопль, и Дедушка Дзе, сложившись пополам, осел на песок.

– Клима-ахрр, – простонал он.

– Шлимазл, шлимазл, – согласился Козак, отшвыривая ногой его оружие – неведомой ему конструкции пистолет с коротким выдвижным прикладом.

– Не бейте его! – с кошачьим мявом оторвался от стены Тибальд, но особо разгуляться не успел, так как был тут же перехвачен железными пальцами Дервиша. – Не бейте его! – повторил он, пытаясь зачем-то дергаться. – Он же совершенно беспомощен!

– Беспомощен? – ощерился Козак. – Новак, подай знак Бублику, что все в порядке… хорошенькая беспомощность…

– Он беспомощен по сравнению с вами!

Козак резко обернулся и встретился взглядом с Дервишем. В желтоватом полумраке пещеры, слабо освещаемой единственным фонарем, ему показалось, что глаза проводника коротко и яростно блеснули. Тогда Борис шагнул к стоящему на коленях Дедушке и, наклонившись, резким движением сорвал с его головы коричневый конусовидный капюшон. Дзе медленно повернул к нему голову.

В это мгновение полковник Козак отчетливо услышал свое дыханье.

На него смотрело лицо почти человека. Почти – если бы не острый длинный нос, слишком тонкий контур нижней челюсти и огромные, бездонно-зеленые глаза под густыми, уходящими к вискам светлыми бровями. На голове у штурмана росли вполне человеческие светлые волосы. Несколько секунд Козак молча смотрел на это удивительное лицо, совершенно не ощущая обычного в таких случаях отвращения, вызываемого неизбежным ксеношоком, потом все же разомкнул слипшиеся губы.

– Ты кто? – тихо спросил он.

– Даже этого вы не знаете! – вдруг захохотал Тибальд.

Борис повернулся к нему и вдруг ощутил себя полнейшим кретином. Вместо того, чтобы схватить голубчиков и поскорее отволочь в укромный уголок, где и запрессовать до полной потери воли к сопротивлению, он позволил себе впасть в кататонию – теперь уже ни Тибальда, ни его зеленоглазого Дедушку как следует не придавишь. Они видели его изумление, его пусть и кратковременную, но все же – потерю контроля над ситуацией – его слабость.

– Перед вами уло, господа, – тихо проговорил Тибальд, неожиданно успокоившись. – Не трогайте его, он вдвое меньше вас по весу и соответственно слабее. Такой противник не сделает чести земному офицеру, поверьте мне: по крайней мере, если речь зашла о рукопашной.