Шрифт:
— Мне пока попадаются смирные...
— Читал я твой очерк в «Неделе», — сказал Вологжанин. — Хорошо написал! И всем нашим работникам понравился. На пользу тебе рыбинспекторская служба...
Вологжанин вытащил из сумки потрепанный еженедельник и протянул Сергею. Тот полистал тонкие страницы и обнаружил на развороте красивый заголовок: «Большой Иван». Над заголовком полностью его имя и фамилия. С месяц тому назад Сергей одним махом написал этот очерк о трудовых буднях инспектора рыбоохраны. Хотел отдать в свою газету, но в последний момент передумал и послал в «Неделю». И вот напечатали…
— Ты еще не видел? — удивился Иван Ильич.
— Прислали бы мне экземплярчик… голубиной почтой! — улыбнулся Сергей.
— Звонили из нашего министерства, интересовались тобой... Там тоже очерк понравился. Сказали, что ты сделал доброе дело, без всяких прикрас написав о работе рыбинспектора.
— Может, зарплату прибавят? — взглянул Сергей с улыбкой на Вологжанина.
— Вот уж не знал, что ты стяжатель.
— Да ведь мало платите инспекторам! Признайтесь?
— Не я устанавливаю ставки.
— А я пока ни на что не жалуюсь, — сказал Сергей.
Вологжанин еще с полчаса пробыл и уехал. От встречи с ним у Сергея стало немного посветлее на душе.
— Обязательно на этой неделе смотайся на Киршино озеро, — уже сидя в машине, говорил Вологжанин. — Туда запустили мальков пеляди, а сторож что-то не внушает мне доверия... Если мальков сейчас не подкармливать, пока не акклиматизируются, вся наша работа насмарку!
— Ну да, — рассеянно ответил Сергей.
— Что «ну да»?
— Мальки погибнут.
— Так вот надо, чтобы они не погибли, понял, черт бы тебя побрал! — рассердился Иван Ильич. — О чем ты думаешь?
— О бедных мальках, — сказал Сергей. — О чем же еще?
Возвращаясь с Киршина озера на Большой Иван, Сергей свернул на лесную тропу и вышел к берегу. Кряжистые сосны богатырями выстроились на крутом побережье. То ли от обилия влаги, то ли отчего другого, только деревья поражали своей мощью и уродливостью. Некоторые сосны были о двух и трех головах, у иных ствол изогнулся петлей и рос куда-то в сторону, у третьих боковые сучья были толще и длиннее, чем вершина. Под ногами трещали серые шишки, зарывшиеся в валериану и ощетинившийся пиками иван-чай. Над спокойными водами в прохладной глубокой синеве неба двигались пышные облака. Водная гладь была неравномерной: у самого берега — густой, кофейного цвета, чуть дальше — зеленоватой с синим отливом, посередине — светло-серебристой, а дальше, к горизонту, такой же синей, как небо.
Сергей уселся в траву и, достав из кармана еженедельник, внимательно прочел очерк. Немного сократили начало, а в остальном все в порядке, никакой правки, Понравился Сергею и рисунок, врезанный в текст: неспокойная вода, лесистые берега и одинокая лодка у острова с фигуркой человека в плаще.
Откуда-то прилетела стайка скворцов и, опустившись неподалеку, загалдела. Рядом с серебристо-черными, полными достоинства взрослыми скворцами суетились малыши, светло-серые с желтыми клювами. Они то взлетали, то снова неумело садились в траву. Взрослые скворцы учили летать своих птенцов.
Из-за острова тихо выплыла черная с белой заплатой на боку лодка. Один человек сидел на веслах, второй, .перегнувшись через борт, что-то делал. На мгновение в его руках возник длинный радужный блеск и пропал. Перемет! Запрещенная снасть. В Большом Иване водились судаки и угри, и ловля на перемет была строго запрещена. А судя по тому, как медленно двигалась лодка, посылая Сергею, будто азбукой Морзе, длинные и короткие радужные вспышки соприкасающейся с водой жилки, перемет был с полкилометра, не меньше. Сергей засек на глаз угол между лодкой и островом, чтобы потом «кошкой» подцепить снасть, и встал. До дома ходьбы полчаса. Добраться на лодке до острова столько же, не меньше. Браконьеры, конечно, услышав шум мотора, пристанут к берегу, спрячут лодку в камышах, и ищи-свищи их.
Дружок, вывалив из красной пасти язык, тяжело дышал рядом. Он тоже смотрел на лодку, которая медлено удалялась от острова. Оба браконьера были обнажены до пояса. У одного на голове коричневый берет, у другого велосипедная шапочка с розовым целлулоидным козырьком. Когда человек поворачивал голову, зорко обозревая окрестности, со сверкающего козырька сры вались солнечные зайчики.
Сергей быстро зашагал к дому. Как бы то ни было, а он попытается накрыть их.
Однако, когда на разогнавшейся «Казанке» подлетел к острову, на озере никого не было. Не видно и черной остроносой лодки с белой заплатой на борту. Спустив : метров на десять «кошку», Сергей привязал веревку к сиденью и сел на весла. Когда мотор выключен, легче почувствовать зацеп. Спиной и затылком он ощущал, что за ним пристально наблюдают, и, когда он резко повернул голову, будто почувствовав чей-то взгляд, с берега зловеще что-то сверкнуло в глаза. Он даже пригнулся, ожидая выстрела. Но было тихо. Наверное, померещилось... Журчала вода вдоль бортов, погромыхивали в уключинах железные весла. Перемет он подцепил. Высвободив от спутавшейся жилки «кошку», стал выбирать в лодку. Блестели белые и коричневые крючки. Гора мокрой сверкающей жилки с живой насадкой и извивающимися выползками все росла. Сергей не ошибся: перемет не меньше чем полкилометра длиной, а крючков на нем несколько сотен.