Ронни знал описание ее внешности, но оригинал оказался гораздо красивее. Как Берни и Артур, он был женат, и, как и их жены, его супруга была крашеной блондинкой, ставшей еще более белой из-за постоянного поклонения солнцу, с кожей, похожей на кожу ящерицы – последствие ультрафиолетовых лучей. Ронни оценил и одобрил бледную северную кожу приехавшей и ее осиную талию.

– Боже праведный, – пробормотал Берни.

– Вкусно. – сказал Тель.

Это было его любимое выражение, если не единственное прилагательное. Относительно всего, что его удивляло или радовало, он говорил «вкусно».

Ронни шагнул вперед.

– Мисс Сомервиль?

– Да.

– Добрый вечер. Я Ронни, a это – Берни и Арфур и Тель. Куинн просил нас присмотреть за вами. Машина ждет.

Куинн въехал в Марсель на рассвете, холодном и дождливом, это был последний день ноября. Он мог полететь в Аяччо самолетом и прибыть туда в тот же день или воспользоваться вечерним паромом, захватив с собой машину.

Он предпочел паром. Во-первых, ему не нужно будет арендовать машину в Аяччо, во-вторых, он может спокойно взять с собой «Смит и Вессон», который все еще был у него за поясом и, в-третьих, он считал, что на всякий случай следует сделать ряд мелких покупок для пребывания на Корсике.

Указатели дороги к порту были достаточно ясные, а сам порт был почти пуст. Утренний паром из Аяччо стоял пришвартованный, его пассажиры сошли на берег час тому назад. Касса на бульваре Дам была еще закрыта. Он припарковал машину и насладился завтраком.

В девять часов он купил билет на паром «Наполеон», который должен отправиться в восемь вечера и прибыть в семь утра на следующий день.

Имея билет, он мог поставить машину на стоянку для пассажиров недалеко от причала, от которого должен отойти паром. Сделав это, он отправился в город пешком за покупками.

Купить большую брезентовую сумку было легко, в аптеке он приобрел туалетные принадлежности и бритвенный прибор вместо тех, что были оставлены в отеле «Колизей» в Париже. Поиски нужных ему предметов одежды вызвали недоумение продавцов, но в конце концов он нашел искомое на пешеходной улице Сейнт Феррул к северу от старого порта.

Молодой продавец был весьма любезен, и покупка шортов, джинсов, пояса, рубашки и шляпы прошла без проблем. Но когда Куинн высказал последнюю просьбу, брови продавца поднялись в изумлении.

– Вы хотите что, мсье?

Куинн повторил просьбу.

– Боюсь, что этого в продаже не бывает.

Он посмотрел на две крупные купюры, соблазнительно хрустящие в руке Куинна.

– Может быть, осталось на складе? Старое и никому не нужное? – подсказал Куинн.

Молодой человек оглянулся.

– Я посмотрю, сэр. Дайте мне вашу сумку.

Он пробыл на складе десять минут. Вернувшись, он раскрыл сумку и показал Куинну содержимое.

– Отлично, – сказал Куинн, – как раз то, что мне нужно.

Он расплатился, хорошо отблагодарил продавца, как обещал, и ушел.

Небо очистилось от туч, и он позавтракал в кафе на открытом воздухе старого порта, потратив целый час на изучение крупномасштабной карты Корсики. Единственное, что он узнал из приложения к карте, это что Кастельбланк находится на крайнем юге острова.

В восемь вечера «Наполеон» отошел от пристани и направился в обратный путь. Куинн с удовольствием выпил стакан вина в баре, почти пустом в это время года. Когда паром повернул в открытое море, перед окном проплыли огни Марселя, а затем крепость-тюрьма Иф совсем близко от парома.

Через пятнадцать минут они были в открытом море. Куинн поужинал в ресторане, вернулся в свою каюту и лег спать около одиннадцати, поставив будильник на шесть утра.

Приблизительно в это время Сэм сидела со своими хозяевами в небольшом отдельном домике, бывшей ферме, высоко в горах за Эстепоной. Никто из хозяев в этом доме не жил, он использовался как склад и иногда как временное убежище, когда кому-то из их друзей нужно было «приватное место», чтобы отсидеться от налета детективов, размахивающих постановлениями о выдаче преступников.

Все пятеро сидели в закрытой комнате, голубой от табачного дыма, ставни которой были тоже закрыты, и играли в покер. Это была идея Ронни.

Они играли уже три часа, из игроков остались только Сэм и Ронни. Тель не играл, он подавал пиво, которое пили прямо из бутылок. Пива было много – целые ящики стояли вдоль стены. Около других стен были кипы экзотических листьев, привезенных недавно из Марокко и предназначенных для экспорта в более северные страны.

Арфур и Берни проигрались и сидели, мрачно наблюдая двух последних игроков за столом. На кону в центре стола были банкноты в тысячу песет, все, что они принесли с собой, плюс половина того, что было у Ронни и еще половина долларов Сэм, обмененных по курсу.