– Спокойно, Куинн. Будем вести себя как разумные люди. Он должен был уйти, иначе он погубил бы нас всех, вы же сами знаете это.

Он понимал, что сейчас он выговаривает себе право на жизнь.

– Саймон? Студент колледжа?

Удивление человека в черном пальто пересилило его страх. Он участвовал в заседаниях в Белом доме и знал, что Куинн может сделать с ним.

– Нет, не мальчик. Его отец, он должен уйти.

– Нэнтакетский договор?

– Конечно. Его условия погубят тысячи людей и сотни корпораций.

– Но почему этим занялись вы? Насколько мне известно, вы очень богатый человек, ваше личное состояние огромно.

Человек, стоявший перед Куинном, коротко рассмеялся.

– Да, когда я унаследовал мое семейное богатство, я использовал свой талант в качестве маклера в Нью-Йорке и вложил средства в целый ряд акций. Хороших акций, растущих в цене и приносящих большие доходы. Они и сейчас в этих акциях.

– В военной промышленности?

– Слушайте, Куинн, я принес это для Мосса, теперь это может быть ваше. Вы видели когда-нибудь такое?

Он достал бумагу из грудного кармана и протянул ее Куинну. При свете фонаря и месяца Куинн рассмотрел ее. Это был банковский чек, выписанный на предъявителя на швейцарский банк с безупречной репутацией. Сумма стояла пять миллионов американских долларов.

– Возьмите его, Куинн. Вы никогда не видели таких денег и никогда больше не увидите. Подумайте, что вы сможете с этим сделать, какую жизнь вы будете вести! Комфорт, даже роскошь до конца ваших дней! Давайте рукопись, и он ваш.

– И все это дело было из-за денег? Не так ли? – сказал Куинн задумчиво.

Он вертел в руках чек, погруженный в свои мысли.

– Конечно. Деньги и власть. Это ведь одно и то же.

– Но ведь вы были его другом, он доверял вам.

– Ради Бога, Куинн, не будьте наивным. Все в конце концов упирается в деньги. Так всегда было и будет. Мы поклоняемся всемогущему доллару. Все и вся в этой стране могут быть куплены и оплачены.

Куинн кивнул. Он подумал о пятидесяти восьми тысячах имен на черном мраморе Мемориала в четырехстах ярдах от него. Он вздохнул и полез во внутренний карман летной куртки. Человек в страхе отпрянул.

– Не надо, Куинн, вы же сказали без оружия.

Но Куинн вынул оттуда двести страниц отпечатанного текста и протянул их человеку. Тот вздохнул с облегчением и взял всю пачку.

– Вы не пожалеете об этом, Куинн. Деньги ваши, наслаждайтесь ими.

Куинн снова кивнул. «Да, еще одно дело…»

– Все, что угодно.

– Я отпустил такси на Конститьюшн-авеню. Не могли бы вы подбросить меня до Вашингтонского кольца?

Впервые за все время человек улыбнулся с облегчением.

– С удовольствием.

Люди в длинных кожаных пальто решили выполнить свое задание во время уик-энда. На улицах было меньше народа, а по инструкции им нужно было быть очень осторожным. Их наблюдатели расположились у самого здания министерства и сообщили им по радио, когда объект выехал из города в тот вечер в пятницу. Группа захвата терпеливо ждала на узкой дороге там, где поворачивает Москва-река, за одну милю до поворота на Переделкино, где у самых именитых академиков и военных руководителей были свои дачи.

Когда показалась машина, которую они ожидали, первый автомобиль группы захвата выехал поперек дороги и полностью загородил ее. «Чайка» сбавила скорость, а затем остановилась. У водителя и телохранителя, которые служили в ГРУ и прошли спецназовскую подготовку, не оставалось никаких шансов. С обеих сторон дороги появились люди с автоматами, и оба военнослужащих оказались под дулами автоматов.

Старший офицер группы в штатском подошел к задней дверце машины, резко открыл ее и заглянул внутрь. Человек, сидевший в ней, посмотрел на него с безразличием и продолжал читать документы в папке.

– Маршал Козлов? – спросил кагэбэшник в кожаном пальто.

– Да.

– Выходите из машины и не пытайтесь оказывать сопротивление. Прикажите вашим подчиненным сделать то же самое. Вы арестованы.

Маршал пробормотал распоряжение шоферу и телохранителю и вылез из машины. Пар клубился от его дыхания в морозном воздухе. Если он и был испуган, то не подавал вида.

– Если у вас нет на это полномочий, вы ответите перед Политбюро, чекист.

Он употребил презрительное русское название агентов секретной полиции.