Шрифт:
– Лучше бы оно сработало. – Блейзе вздохнула, повернулась и задрала блузку, обнажив гладкую белую кожу. – Давай, поторапливайся. Но если ты меня убьешь, Оберон, я тебе этого никогда не прощу.
Продолжая держать в сознании образ Пути, я начертил прямоугольник, а потом быстро набросал портрет Фреды. Я не был художником – рисовал я куда хуже отца, – но портрет получился достаточно приличный. Фреда вышла вполне узнаваемая, от волос и приподнятого подбородка до ямочек на щеках. Сила, исходящая от моей Карты, обрушилась на меня волной. Карта засветилась. Синие линии источали потоки энергии.
– Жжется! – прошептала Блейзе.
Я проглотил комок, вставший в горле. Но Блейзе не почернела и не загорелась.
– Ищи Фреду! – подтолкнул меня отец. – Скорее!..
Я подался вперед, сосредоточившись на нарисованном мною портрете. Он медленно ожил и превратился в окно, ведущее сквозь спину Блейзе. В нем я увидел Фреду, окруженную серой мглой; она обхватила голову руками и тихо всхлипывала. Ее всхлипы совпадали с сопением, которое по-прежнему звучало вокруг нас.
– Фреда! – позвал я. Она не ранена? Слышит ли она меня? – Фреда! Я здесь!
Я потянулся сквозь спину и грудь Блейзе. Моя рука ушла туда по локоть. Блейзе застонала. Рука исчезла в Карте по плечо. Я отстраненно отметил, что отец схватил Блейзе за руку, помогая ей удержаться на ногах.
– Фреда!
В конце концов она подняла голову.
– Оберон? Это ты?
– Хватай меня за руку! Скорее!
Фреда потянулась ко мне. Когда наши руки соприкоснулись, между ними проскочила искра. У Блейзе снова вырвался крик боли, и она стала оседать. Я схватил Фреду за запястье, не обращая внимания на жжение в пальцах, и рванул изо всех сил.
Фреда беспрепятственно прошла сквозь спину Блейзе и затормозила, уткнувшись в меня. Когда ее локти и колени врезались мне в живот, я отлетел. Но мне было наплевать на это. Главное, что у нас получилось! Она свободна!
Потом вокруг вспыхнул свет. Я крепко зажмурился. Очередная ловушка? Или...
От страха у меня засосало под ложечкой. Блейзе! А вдруг она сгорела, как та Карта?
Я открыл глаза, лихорадочно моргая; перед глазами плавали цветные пятна. Но постепенно зрение вернулось.
Мгла исчезла. Мы находились в пустой комнате: голые стены, обшитые деревянными панелями, дощатый пол, высокий потолок с балками.
Блейзе оказалась жива и уже успела опустить блузу. Волшебство завершилось. Мы все уцелели.
Отец помог Блейзе подняться; я помог Фреде. Фреда отчаянно вцепилась в меня; по лицу ее ручьями текли слезы. Потом она крепко обняла отца и Блейзе и улыбнулась нам сквозь слезы.
– Я знала, что вы придете! – сказала она. Она крепко сжала мою руку. Ее трясло, и она никак не могла унять дрожь.
– Конечно, мы пришли, – сказал я. – Как же мы могли не прийти?
– Я все время продолжала надеяться.
Я улыбнулся и убрал с ее лица прилипшую прядь волос.
– Пойдем. Эйбер ждет нас на постоялом дворе. Я вытащил Карту Эйбера, но отец накрыл ее рукой, блокируя контакт.
– Нет, – сказал он. – Теллопс его уничтожит. Прибереги его до Тени.
– Тогда как мы отсюда выберемся? – спросил я. – Может, мне нарисовать еще одну Карту? Или ты нарисуешь?
– Поздно, слишком поздно! – воскликнул отец, взглянув на дверь, и внезапно на лице его промелькнул ужас. – Слышите? Теллопс идет!
13
Меня пробрала дрожь. Откуда-то снаружи доносилось низкое «бух-бух-бух». Пол от этого грохота вибрировал, и звук дрожью отдавался в подошвах сапог. Что-то приближалось к нам. Что-то большое. И, похоже, оно было совсем рядом.
Я проглотил вставший в горле комок и взглянул на отца.
– Что будем делать? – поинтересовался я.
Он улыбнулся, почти философски.
– Умирать.
– В прошлый раз ты вышел отсюда живым.
Бух-бух-бух...
– В прошлый раз мы встретились на Грани; где сходятся Тени Хаоса и Пути.
– На нейтральной территории, – заметил я.
Отец кивнул.
– В Хаосе происходят ужасные вещи. Теллопс наконец-то выбрал, на чьей стороне он будет. Когда я сказал ему, что хочу получить Фреду обратно, он... попытался уничтожить меня. Мне едва-едва удалось бежать. Здесь же, у него в доме, когда Логрус совсем рядом... – Отец сглотнул. – ...его силы наверняка возрастут вдесятеро.
– Самая опасная крыса – крыса, загнанная в угол, – сказал я. – С его стороны было бы разумнее дать нам уйти.