Доктор наклоняет голову.
– Я не уверен. Кричала ли ты на Торафа недавно? Знаешь ведь, порой ты ведешь себя с ним довольно жестко.

– Вам Гален это рассказал? Видите ли, это только его мнение.

– Гален упоминал об этом раз или два.

Он хлопает ее по подбородку, заставляя снова открыть рот. Как хорошо что Рейчел сказала ей вкинуть в рот пару мятных леденцов перед нашим приходом.

– Хммм, - протягивает он.
– Кажется, у тебя разрыв в верхней части неба. Нет, не разрыв. Он… слишком аккуратный, чтобы быть разрывом. Это больше похоже на дыру. Идеальную дыру, открывшуюся у тебя во рту. И я уверен, что ее не было там прежде, - он выключает фонарик, задумавшись.
– Ты знаешь, что мне это напоминает?

Рейна мотает головой, широко распахнув глаза.

– Это напоминает мне отверстие, которое киты используют для издания звука. Рейна, дорогая, скажи что-нибудь. Тебе больно?

– Что вы имеете в виду?

– Больно ли тебе говорить, например? Или тебе больно, когда ты не говоришь? Ты помнишь, что ты делала перед тем, как потеряла голос?

Рейна скрещивает руки.

– Нет, не болит. Я просто не могу говорить, издавая только шепот. В смысле, мне кажется, что я говорю как обычно, а вместо этого выходит только шепот. И да, я помню, что делала перед тем, как его потеряла. Еще как помню. Я кричала, вот только не на Торафа. Но от крика нет никакой боли. Обычно, покричав, мне становится легче. Кроме… - она не договаривает, но обвинение в мою сторону ясно читается в ее глазах.

Ох, прекрасно. Полагаю, кому и стоит все объяснять, так это мне.

– Моя мама… Моя мама использовала на нее хлороформ. Чтобы ее вырубить.

Ради доктора Миллигана, я могла бы изложить это поделикатнее и не так резко, но втайне мне хотелось увидеть ужас на его лице. Как бы не так.

– Я … я понимаю . И как … как же она “использовала” хлороформ на ней?
– этот и еще миллион других вопросов отображаются на его лице, но доктор Миллиган терпеливый, последовательный человек.

– Предположительно, точно так же она использовала его на мне, - признаюсь я ему.
– Она держала тряпку под нашими носами, пока мы не заснули, - я останавливаюсь в ожидании, когда шок схлынет с его лица.
– Как вы думаете, мог ли хлороформ прожечь дыру у нее во рту ?

– Хм. Нет, я так не думаю. Ткани вокруг нее не повреждены. Похоже, что это естественное развитие.

– А у Галена есть такое же отверстие?
– спрашивает Рейна.

Доктор Миллиган поджимает губы.

– Я недавно осматривал Галена, и у него нет там никакого отверстия. А почему ты спрашиваешь? Неужели он тоже потерял голос?

Ответ Рейне явно не понравился.

– Хотелось бы. Но я думала, у него тоже должна была бы быть такая же дырка, раз мы двойняшки и все такое.

Доктор Миллиган усмехается.

– Это та вещь, которую вы не разделяете, дорогая. Выходит, ты особенный близнец.

– Особенный значит другой, - говорит она.

Мне так и хочется сказать ей “добро пожаловать в клуб уродов”. Но она выглядит по-настоящему расстроенной, не говоря уже о похмелье, и я решаю дать ей передышку. Впереди у меня еще куча времени, чтобы поддеть ее этим. В конце концов, в свое время она сама молниеносно обозвала меня “грязнокровкой”.

– Ко мне вернется мой голос?
– говорит Рейна.

– Думаю, да, - отвечает доктор.
– Честно говоря, я не могу понять, каким образом это отверстие может влиять на твою способность разговаривать. Просто для профилактики, я думаю, тебе стоит воздержаться от разговоров как можно дольше, пока не спадет воспаление. Я могу дать тебе антибиотики, на тот случай, если это из-за внутренней инфекции, которую я не заметил.

– А эти анти-ботики закроют эту дырку?

Доктор Миллиган одаривает ее сочувствующей улыбкой.

– Боюсь, нет.

Неловкость пробирается в комнату и расползается по ней, как дым. Мы все погружаемся в свои мысли, не отводя при этом глаз от Рейны.

Видимо, кое-какие мысли не дают покоя доктору Миллигану.

– Эмма, с какой такой стати твоя мать использовала хлороформ на тебе и на Рейне?

Поправив волосы, Рейчел перебрасывает их через плечо, флиртуя как истинная итальянка.

– О, доктор Миллиган. Я сгораю от желания сообщить вам первоклассные сплетни.

Глава 12

Ищейки Посейдона кланяются Галену, когда он проходит мимо них у входа в пещеру. Он кивает в ответ и продолжает свой путь. Когда он достигает камеры Налии, двое Ищеек Тритона встают в оборонительную позицию, чтобы заблокировать ему вход. Все как с ума посходили. Шесть месяцев назад, ни одна Ищейка не посмела бы ему запретить идти куда-либо

Кроме того, он все еще задается вопросом, что сказала бы Эмма, если бы узнала, что он позволил ее матери находится в тюрьме на ее собственной же территории. Но Гром и Антонис оба соглашаются, что так будет лучше всего, чтобы продемонстрировать их сотрудничество и дань уважения традициям Закона. Это как бы временное неудобство на благо будущего.