“Молодой человек!” — “Да-да, я слушаю вас”. — “Мир тебе”. — “Мир и тебе, добрый человек”. — “Можно рядом с тобой присесть?” — “Присаживай­ся”. — “Ты куда следуешь?” — “Я в Хеврон, а ты?”

— “Я тоже туда”. — “Ты там живешь?” — “Да, я там живу”. — “Хорошо, меня звать Иоанн. Я сын епископа Захария”. — “Что-о, ты сын покойного Захария?” — “Да, я его сын”. — “Боже-боже, как же это все так происходит? Я же знал твоего отца и мать Елизавету. Дай я тебя обниму, дорогой ты мой”. — “А как тебя звать?” — “Симон мое имя”. В это время вернулся Елисуа. “Учитель… О, да ты уже не один”. — “Елисуа, познакомься, этого человека звать Симоном, он из Хеврона”. — “Ну тогда нам будет веселей”. — “Иоанн, кладите свои вещи в повозку”.

— “Спасибо тебе Симон”. — “Иоанн, если не секрет, к кому вы идете?” — “Да нет, секрета здесь нет ника­кого. Хочу навестить, а точнее говоря, побывать на мо­гиле отца Иуваля”. — “А разве он умер?” — “Да, он умер. В свое время он мне заменил отца”. — “Иоанн, я тоже знал Иуваля и слышал от людей, что ты…” — “Симон, извини меня, если ты слышал что-то обо мне, значит, это правда, не думаю, что ты слышал обо мне, только все хорошее”. — “Да, Иоанн, только хорошее”.

— “Что ж, тогда спасибо всем людям за их доброту”.

— “Иоанн, может, вы остановитесь у меня, я и вся моя семья будем рады вам”. — “Симон, спасибо тебе, но мы остановимся у тети Иски”. — “Иоанн, ты знаешь, Иска…” — “Что, умерла?” — “Нет, но думаю, что очень скоро это произойдет, она заболела внезапно и, дай Бог, чтобы мы ее застали живой”. — “Тогда идемте быстрее, нам нужно успеть”.

МЕРТВОЕ МОРЕ. Челнок с Оферем и Парменем бороздил морской простор. Море было спокой­ным, только души рыбаков волновались. “Оферь, о чем ты подумал?” — “Пармень, я думаю, что от моря до Хеврона недалеко и мы доберемся пешим ходом”. — “Но где мы оставим наш челнок?” — “Оферь, об этом не беспокойся. Есть у меня один знакомый рыбак, вот он и присмотрит за ним, а в Хевроне живет моя тетка по имени Иска. У нее отдохнем и отправимся в Иеру­салим”. — “Мне почему-то страшно”. — “Оферь, раз мы не испугались “сна”, хотя как сказать, то за осталь­ное не бойся, клянусь, что все будет хорошо. Думаю, что в Иерусалиме обрадуются нашему рассказу”. — “А если не обрадуются?” — “Оферь, пойми, там очень много первокнижников, священников. Они умные люди и поверят нам. Учти, что мы видели какое-то небесное пришествие, а об этом, на мой взгляд, утаивать нельзя”.

ХЕВРОН. Все благополучно добрались до этого селения. “Иска, ты жива?” — “Симон, входи”. — “Сла­ва Богу, жива. Но я не один, я к тебе гостей привел”.

— “Мир им, пусть и они входят, я всем рада, надоело мне быть одной. Иоанн, неужели это ты?” — “Да, тетя Иска, это я, но не один, со мной духовный брат Ели­суа”. — “Пусть и он проходит. Пожалуйста, помогите мне встать. Симон, я голодна”. — “Сейчас, сейчас, у меня все есть”. — “Но я одна не буду, присаживай­тесь все. Иоанн, что тебя привело в Хеврон?” — “По­нимаете, какая-то сила меня привела сюда, да надо б мне побывать у гробницы отца Иуваля”. — “Иоанн, вижу, что ты добрый человек и таких людей сам Бог любит, да и не только любит, но и уважает”. — “Тетя Иска, действительно, если Бог сотворил меня, значит Ему и решать, как со мной поступить”. — “Я вспоми­наю, когда ты был мальчиком, то ты всегда поднимал свои руки к Небесам и так стоял очень долго. Инте­ресно, почему ты молчал при этом? Мы все ждали, что ты скажешь хоть одно слово, но ты молчал”. — “Тетя Иска, то было давно, а сейчас я больше говорю, молчать уже просто нет сил. Вот смотрю на людей и всех мне жалко — и добрых, и злых, и я всем стараюсь помочь

— и тем, и другим. Знаю, что не все меня понимают, но я всегда стою на своем. В своих скитаниях по Земле нашей я нахожу духовный покой”. — “Иоанн, а тебе страшно бывает?” — “Конечно, бывает, только не за себя, а за тех, кто бросает в мою сторону камни”. — “Иоанн, я тебя понимаю. А где сейчас находится твой дом?” Иоанн улыбнулся. “Мой дом — берег Иордана и пустыни, да, наверное, и вся Земля”. — “А Елисуа, это твой друг?” — “Как тебе сказать, мне даже трудно ответить. Когда мне было от роду чуть больше семи лет, то я его спас от смерти. Конечно, не один, а вместе с отцом Иувалем. Он был распят на кресте. Елисуа, покажи шрамы”. — “О, Боже, Елисуа, за что же это тебя так наказали?” — “Знаете, судя по всему, за прав­ду”. — “Да, Елисуа, это у нас могут делать, но ничего, дай Бог тебе здоровья”. Симон сидел и слушал вни­мательно, потом не выдержал: “Иоанн, вот скажи мне от всего сердца, от всей души, веришь ли ты в Бога?” Иоанн посмотрел на Симона и сказал: “Симон, если бы я не верил в Бога, то я был бы предан сатане и бросил бы камни в таких как есть я. Да, я верю, ибо слышу Его и исполняю волю Его. И никогда я не пожалею об этом, ибо это моя судьба и вся моя жизнь”.

— “Спасибо, я все понял”. — “Симон, а ты веришь в Него?” — “Понимаешь, Иоанн, верю, но вот если бы Он мне дал денег, я бы в Него еще больше поверил”. Иоанн улыбнулся. “Симон, Он тебе дал голову и руки, чтобы ты заработал эти самые деньги”. Симон по­краснел. “Извини меня, Иоанн, за такой глупый воп­рос”. — “Симон, не стоит извиняться, я тебя как чело­века понимаю. Всем хочется жить хорошо и верить в хорошую жизнь нужно. Но Он просит всех нас, чтобы мы верили и в Него. И когда это произойдет, то все люди будут жить в достатке”. — “Иоанн, когда это произойдет?” — “Я же сказал, когда все люди на Земле поверят во Всевышнего”. — “В общем, Иоанн, я понял так: это будет тогда, когда нас уже не будет”.

— “Симон, прошу тебя, поверь в то, что есть Царствие Небесное и мы, ушедшие в его нескончаемые просто­ры, будем видеть все. И я точно знаю, что нам будет труднее”. — “Ну хорошо, беседа у нас получилась ин­тересной, но сейчас мне пора домой, хотя мне не хочет­ся расставаться с вами”.

Только Симон собрался уходить, как в дом вошли еще двое мужчин. “Мир вам всем”. — Пармень, до­рогой, мир и вам”. — “Тетя Иска, как ты здесь?” — “Пармень, я думала, что больше уже не увижу тебя”.

— Ну, дорогая, о чем ты говоришь?” — “Ты ко мне надолго?” — “Нет, я иду в Иерусалим, дела там у меня есть”. — “Ты что-то хочешь купить?” — “Нет, мне нужно посетить синедрион и всем священникам рас­сказать кое-что”. Симон прислушался. “Нет, домой я не пойду, лучше послушаю их”, — подумал он.

“Иоанн, — обратилась Иска, — познакомься, это мой племянник Пармень, а друга как твоего звать?” —

“Оферь”. — “Пармень, — обратился Иоанн, понима­ешь, тебе трудно будет попасть в синедрион. Поверь мне, я лично знал одного простого человека, который посетил синедрион”. — “И что же с ним случилось?”

— “Его просто обсмеяли, после наказали и выбросили на улицу”. — “Интересно, за что его так наказали?”

— “За одно видение”. — “Именно за какое?” — “Он видел “огненную колесницу”. Оферь от услы­шанного присел, Парменя всего затрясло. “Господа, да что с вами?” — “Иоанн, да ведь мы тоже видели “ог­ненную птицу”, но когда очнулись, то подумали, что все это нам приснилось”. — “Дорогие, то был не сон, вас посетили Братья Небесные, можно сказать, дети буду­щего времени”. — “Так что нам тогда делать?” — “А вот спросите у Елисуа?” — “Он что, видел тоже огнен­ную колесницу?” — “Да, видел и был за это видение распят”. Оферь приподнялся. “Пармень, я же говорил тебе, об этом нужно молчать, а мы сами добровольно шли навстречу смерти своей”. — “Пармень”. — “Да, Иоанн”. — “Если хотите познать всю истину, оста­вайтесь со мной”. — “Что мы должны познать?” — “То, что существует Бог Всевышний. И когда вы все это познаете, то тогда все и поймете. В общем, поду­майте и решите: то ли идти вам в Иерусалим, то ли остаться со мной”. — “Хорошо, Иоанн, мы подумаем. Но скажи нам, что мы будем делать?” — “А вот когда решите, тогда и узнаете, а сейчас — будем отдыхать”.