Шрифт:
Тот удивился, но согласился.
Они устроились на летней террасе Мосебаке, любуясь видом на Шексхольмен и едва ли этот вид замечая. Оказалось, что Ларсу можно было звонить в любое время, он пока жил на Эстермальмсгатан. Фрида не стала расспрашивать почему, и без того ясно — снова в ссоре с Линн. И почему поссорились, тоже ясно — очередное недоверие.
Да и встретились они не ради бесед на семейные темы.
— Ларс, у меня есть подозрение, где может быть Петра.
— Почему ты говоришь мне? Подозреваешь, что это я мог ее украсть и утопить?
— Знаешь, мы с Густавом однажды были в клубе…
Фрида замялась, не зная, как рассказать о том, где видела Петру с Адлером.
— Я помню, что вы познакомились в клубе. — Губы Ларса тронула улыбка. Неудивительно, ведь он сам организовал это знакомство.
— Я не об этом клубе. Мы с Густавом были еще в одном, там, где садомазо… Я не захотела оставаться, слишком все жестко и страшно…
— И?..
— Там видела Петру, она была с Адлером и прошла инициацию, Ларс, там страшно…
Он чуть помолчал, потом вздохнул:
— Значит, Густав все же водил тебя туда… Я знаю этот клуб, его опасные люди держат. Если Петра сунулась туда одна, да еще и с клеймом, мало не покажется.
— Что может случиться?
— В лучшем случае отлеживается после порки. В худшем или уже не вынесла издевательств, или, — Ларс усмехнулся, — работает в каком-нибудь борделе вне Швеции.
— Вангеру сказать?
— Нет, полицию привлекать нельзя. Членами становятся добровольно и бумагу соответствующую подписывают, что на все согласны, вплоть до гибели, чтобы вопросов у полиции не было. Иначе их давно прикрыли бы. Густав мне слово давал, что не подведет тебя к клубу.
— Ларс, как найти там Петру? — напомнила Фрида.
— Я подумаю.
— Ты не член клуба?
Юханссон посмотрел на Фриду, словно та сказала полнейшую глупость, хмыкнул:
— Я похож на сумасшедшего? Я подумаю, Фрида, только не суй туда нос сама. А почему ты Густава не спросила?
— Я… пока ушла, взяла тайм-аут.
— Он перестарался?
— Не то чтобы так, Густав просто не понимает, что не только у него существует жизнь за пределами спальни. Когда поймет — вернусь. Если поймет, — осторожно добавила Фрида.
Ларс ничего не ответил, но если бы Фрида посмотрела внимательнее, то поняла, что Юханссон обязательно вмешается, и Густав обязательно поймет.
Однако для нее главным было, чтобы он вмешался в розыск Петры.
— Хорошо, спасибо, что сказала.
— Ларс, прости, я понимаю, что Петра вам с Линн не нужна…
— Фрида, хоть ты не говори глупости! Флинт обвиняет, Вангер подозревает, Линн и та алиби мне создавать вздумала. И ты туда же? Думал, одна нормальная нашлась… Ладно, пойдем, некогда отдыхать.
Звонок Юханссона удивил Густава: в последние дни они не слишком часто созванивались. У Ларса Линн, у Густава Фрида, Юханссон свою драгоценную супругу друзьям даже показывать не хотел, если бы не Фрида, которой Густав тогда очень заинтересовался, нутром почуяв что-то особенное, и вовсе не были бы знакомы.
— Густав, мне нужна твоя помощь.
— Ларс? Конечно, все, что смогу, сделаю.
— Это не телефонный разговор, подъезжай куда-нибудь на Кунгсхольмен.
Густав фыркнул:
— В Управление полиции?
— Не любишь? Хорошо, я подъеду к тебе, только не домой. У тебя напротив метро Энгбюплан есть стейк-хаус. Знаешь? Встретимся там, если придешь раньше меня, закажи с кровью. Но я быстро.
Немного погодя они уже сидели за столом стейк-хауса и беседовали.
— Сначала о Фриде. И не морщись, я не ради этого приехал, но скажу. Густав, если ты не дурак, то не потеряешь такую женщину.
— Это она тебе нажаловалась?
Принимая принесенный стейк, Ларс поморщился:
— Глупец! Фрида не из тех, кто жалуется, должен бы понять.
— Чего ей не хватает?
— Если не ошибаюсь — твоего признания, что она тоже имеет право на жизнь вне спальни.
Густав отправил в рот отрезанный кусочек, прожевал, проглотил и усмехнулся:
— Никто этого права не отнимает, нужно всего-то соблюдать несколько условий, очень простых. А стейк хорош.
— Каких условий?
— С шести вечера до девяти утра она в моем доме и в полном распоряжении. Что хочу, то и делаю. Все остальное время свободна. Трудно выполнить?