Теперь что касалось питания: я разработал устройство, проходящее через лабиринт с пятнадцатью поворотами. Когда положишь на блюдо еду, оно на антигравитационных импульсах должно было всплывать над полом и скользить по антигравитационным роликам через все эти повороты. Более того, блюду пришлось бы пройти через пятнадцать герметически закрытых дверей, на каждой из которых имелся бы детектор, различающий присутствие живого существа, и если бы что-нибудь живое попыталось в нее протиснуться, дверь оставалась бы закрытой.

Пока все получалось превосходно.

Освещение в этом месте не зависело бы ни от какого участка базы. Единственным источником энергии были бы автономные энергомодули, подзаряжаемые от солнца у входа в вентиляционную шахту.

Теперь о самой камере. Будучи довольно вместительной, она была рассчитана человек на пятнадцать. Поэтому необходимо было убрать эти каменные нары. Кроуба нужно было заставить учиться, поэтому их требовалось заменить столами и полками для книг. Кроуб находился в ужасающем санитарном состоянии, поэтому я запроектировал пульверизаторы и водосток с таким расчетом, чтобы всю камеру можно было промыть, нажав лишь на кнопку дистанционного управления — при этом автоматически закрывались бы только книжные полки.

В процессе проектирования я учел в своем плане и туалет с проточной водой, хотя и подозревал, что Кроуб им не воспользуется. Однако тогда он не мог бы пожаловаться в департамент санитарии Волтара, что его оставили без нормальных человеческих условий.

Затем я включил сюда и постель. Из нее получился шедевр. Если бы Кроуб чересчур возбуждался и метался по камере, то в следующий раз, когда он ложился бы на нее, зажимы запирались бы и держали его в постели до тех пор, пока кто-нибудь не пришел бы и не дал ему наркоз.

Как я уже сказал, из постели получился настоящий шедевр. Я с гордостью взирал на нее.

— На это уйдет не меньше недели, — заявил начальник строительного отдела.

Я растерянно заморгал. Что я буду делать с Кроубом неделю? Я не мог заставить себя ничего изменить в этом плане.

— Четыре дня! — строго сказал я.

— Четыре дня и вдобавок еще десять тысяч лир, — торговался он.

Я застонал. Нет, изменить этот план я не мог, ни за что на свете! Слишком он был хорош. А, была не была. Лир этих я всегда мог достать сколько угодно.

— Идет, — согласился я. — Только сразу же приступайте.

Я отволок Кроуба в одну из множества незанятых камер, втащил его на нары и вынул свое оружие, чтобы лежало наготове, под рукой. И на протяжении последующих четырех дней я находился при нем, охраняя его среди воя бурильных машин и ужасного лязга металла, разносившихся по всему отделению.

Ох, тяжек долг служения в Аппарате!

А Кроуб все эти четыре дня полеживал себе в своих путах да злобно таращился.

Ох и рад же я был, когда смог наконец расплатиться за сделанную работу сполна — уже чуть ли не с радостью расставаясь с обещанными лирами.

Четырехдневное пребывание под пристальным злобным взглядом подействовало на меня угнетающе.

Поставив четырех охранников в камеру все еще связанного по рукам и ногам доктора Кроуба с приказом держать его голову под прицелом бластеров, я энергично приступил к делу. Я принес большущий ящик с аварийным рационом питания для космолетов — ведь кто знал, сколько Кроуб тут еще проторчит, — и бросил его посреди камеры. Проверив предоставленное ему оборудование для обучения языку, я убедился, что этого достаточно, чтобы обучить английскому даже идиота, и расставил его на столе.

Тут я, как и прежде, подумал, что ему для изучения языка может еще не хватать подходящего стимула. Он проявил интерес к первым двум текстам. Учитывая это, я откопал у себя все, чем мог поделиться, по темам психологии и психиатрии. Это было довольно забористое чтиво, куда включались: «Психология управления» — все о том, что человек — это паршивое, вонючее (…) животное, настолько извращенное и одержимое бессознательными страстями, что совершенно не способно мыслить разумно и потому им на каждом повороте нужно управлять с помощью дубинок; «Иррациональная психиатрия» — все о том, как с помощью убийства лечить людей; «Психология женщин, или как завлечь вашу жену и любовницу в постель вашего лучшего друга»; «Психология ребенка» — все о технике превращения детей в извращенцев; «Психиатр на кушетке» — семьдесят семь необычных советов, как заниматься сексом с животными; знаменитая книга доктора Кутцмана «Психиатрическая нейрохирургия» — все о том, как покончить со всеми возможными функциями мозга; «Психиатрическое рагу» — авторитетные советы о том, что делать с людьми, когда их превратили в овощи по новейшим методикам, одобренным продовольственно-лекарственным управлением. Я включил в это чтиво еще более жизненно важные тексты — все они были стандартным и одобренным цензурой материалом по этим профессиям. Они непременно должны были побудить Кроуба бешено наброситься на чтение на английском языке.

Я тщательно проверил камеру: побег или проникновение исключались; тем, кто находился снаружи, не представлялось никакой возможности связаться с тем, кто находился внутри, и наоборот.

Я вернулся назад и перед лицом стоявших наготове охранников прожег узел маленьким дезинтегратором и стал сматывать трос с его головы. Когда рот его освободился, Кроуб заявил:

— За это я буду преследовать вас по закону!

Это меня совершенно сразило! Я-то спасал ему жизнь, стал даже ради него поручителем, жизнь свою поставил под угрозу, а он?.. Но затем я стал понимать: Кроуб-то ведь, может, и доктор, но в законе не смыслит ни уха ни рыла. Не знал он того, например, что я мог бы прикончить его сейчас без всякой возможности с его стороны преследовать меня по суду. Далее, если он так плохо разбирается в законе, то не разбирается и в чинах или в том, насколько важен мой пост. Я признал, что мне лучше достать и показать ему нужную книгу, прежде чем я займусь дальнейшей его распаковкой.