— Нет! — вскричал я. — Ни в коем случае! Вот тебе двести тысяч за девушку на сегодняшний вечер. И для начала найди такую, в которой меньше усталости. При первом заходе они меня надувают. При следующих все в порядке, но при первом им требуется стимуляция.

Выстрелив клубом дыма, он умчался в своем «ситроене».

И в этот вечер, снова с опозданием на полчаса, я оказался опять под кедром, в тусклом свете лимузина, с существом, чьи глаза напоминали терновые ягоды. Совершенно измотанная вначале, но постепенно заряжаясь энергией, она, уже ближе к концу, попыталась выцарапать мне глаза и кричала «Аллах!» так громко, что в конце вечера я едва мог расслышать нехороший смех старика.

И так проходили мои вечера… и женщины — одна за другой. Все с опозданием на полчаса. Все разные. Все вначале усталые. Все потом безрассудные и царапающиеся, а вскоре уже орущие «О Аллах!» И все, уезжая, с мольбой выглядывали из окна.

Мне чаще пришлось заглядывать в банк. Мой паек уменьшился до шестисот, а там и до четырехсот. И наконец я уже ежедневно наведывался туда.

— Вы врезаетесь в свой капитал, как электропила, — пожурил меня Зенгин. — За неделю вы тратите миллион четыреста тысяч лир, а управляющий филиалом сообщает, что у вас есть и местные счета за бензин и другие вещи, которые вам нужно оплачивать. Ваша наложница постоянно покупает в Нью-Йорке цветы и театральные билеты. Вам следует проучить ее плеткой.

О боги, если бы я осмелился замахнуться плеткой на Крэк!

— Черт с ним, с капиталом, — сказал я. — Мне на один вечер нужно как минимум двести тысяч лир!

— Тогда как ваш банкир я советую вам поехать в Стамбул и открыть свой сейф. Если вы дадите мне еще один миллион долларов, я могу обещать вам такой доход, и вы не будете истощать капитал, что является верхом глупости.

— Я не могу тратить на это время! — сердито ответил я.

Он взял и повесил трубку.

И так проходили дни с этими — ах! — восхитительными вечерами. Каждый раз — новенькая! Толстая и худая, высокая и низенькая, но главное — женщина! Каждая поначалу казалась какой-то вялой, затем очень скоро становилась неистовой. И все, что они всегда восклицали, было «Аллах!» и «Тону!» Но даже любопытные животные не могли отвлечь меня от выполнения своего долга.

И каждый вечер, уезжая в машине со злобно смеющимся Терсом, они наделяли меня все тем же просительным взглядом.

Я совсем позабыл о времени, пока не увидел однажды набухшую на кустарнике почку. Разве и впрямь уже начиналась весна?

Но не для меня. Внезапно, без малейшего предупреждения, мои самые дорогие мечты превратились в кошмар, мои связи разъединились, спутавшись в какой-то ужасный узел, а вся моя жизнь совершенно расклеилась. И произошло это, с одной стороны, быстро, а с другой — действие развивалось мучительно медленно, подобно тому, как вы видите величественное здание, сначала осыпающееся отдельными частями, кренящееся и наконец рушащееся на землю грудой обломков.

Я не понимал, что судьба до сих пор всего лишь играла со мной — и с планетой.

Там, где я находился, наступила середина второй половины дня. Пребывая в безделье, я зашел в потайную комнату, и, как у римских императоров древних времен, у меня вдруг возникла острая прихоть посмотреть на страдания тех, кому суждено было вскоре умереть на арене.

Я смахнул паутину с одеяла, покрывающего видеоаппаратуру, и даже убил паука, а может и двух — в качестве как бы закуски к главному блюду. Откинув назад покрывало, я уселся и включил экраны.

На мгновение мне показалось, что я настроился не на ту станцию или что-то в этом роде. Я видел огромный коридор. Люди мотались по нему взад и вперед бешеными потоками, страшно озабоченные делами. Это я видел мир глазами Хеллера. Он, наверное, находился не у себя, а в каком-то другом здании: на их половине этажа в Эмпайр Стейт Билдинг никогда не сновало столько народу. Но нет, это был именно их этаж. Ближайшая вывеска на двери гласила:

ЧУДО-НЕФТЬ ДЛЯ МЕЙСАБОНГО ГЛАВНОЕ УПРАВЛЕНИЕ

Да что же там все-таки происходило? У них же никогда не было такого большого штата. Или все-таки был?

Хеллер теперь проходил мимо центрального пункта телексной связи, где было довольно тесно и стучали машинки. Его остановил человек в рабочем комбинезоне. Хеллер прочел на его нагрудном значке: «Нью-Йоркская телефонная компания. Руководитель бригады арендованных линий Элф Андервуд».

— Эй, вы, — обратился он к Хеллеру, — вы похожи на администратора. У нас приказ провести еще три линии с этого этажа в Крайстер Билдинг. Мы не знаем, где вы хотите установить коммутатор с автоматическим переключением.

Хеллер заглянул в комнату связи. Боги! Там за каждой машиной сидел оператор, и все они работали как сумасшедшие. Хеллер указал на молодого парня за последним аппаратом.

— Видите вон того? — сказал он бригадиру. — В рубашке бледно-лилового цвета? А если он вам не скажет, обратитесь к мистеру Эпштейну в «Транснациональную». Третий коридор справа от вас.

Хеллер продолжил свой путь. Он пробирался в довольно густом потоке служащих и посетителей, пока наконец не дошел до двери «Транснациональной» с логотипной эмблемой анархистской бомбы. Так много людей спешило войти и выйти в эту дверь, что Хеллеру пришлось тут подзастрять. В конце концов он присоединился к очереди желающих войти в этот офис.