Он, Кирилл, мог спасти Лизу. Мог увезти её с собой. Но не увезёт. Потому что она ему не ровня, и это, увы, правда. Однако он мог найти псоглавцев, чтобы хотя бы знанием их повадок обезопасить Лизу от их нападения. Но не нашёл. Потому что… ну… ему хочется домой. Потому что едва появился выбор — быть здесь или не быть здесь, — он выбрал понятно что. Все его намерения помочь деревне Калитино оказались ничем, нулём в сравнении с возможностью просто оказаться дома.

Вокруг уже почти стемнело, и начались карьеры — рытвины и кучи торфа. Кирилл вспомнил, что путь к наблюдательной вышке ведёт через дренажную траншею. Но ведь Лиза в тот день подъехала к вышке на дрезине. Наверное, надо выбраться на узкоколейку и дальше идти по ней. Так он избавит себя от нового штурма канавы.

Узкоколейка была невдалеке. Кирилл свернул к насыпи и забрался наверх. Шагать по шпалам такой узенькой железной дороги было как-то нелепо, игрушечно.

Впереди и вдали догорал закат. Тучи дыма наглухо надвинулись на всю плоскость неба как навес, но вдоль горизонта широкой полосой горела длинная и ярко-жёлтая щель. Её ровная и непрерывная протяжённость словно очерчивала масштаб пространства, сейчас потонувшего во мраке. Кирилл увидел прямоугольный выступ вышки, контрастно черневший на фоне желтизны.

И вдруг в перспективе узкоколейки Кирилл различил какое-то странное и слабое свечение. А потом до него донёсся стук колёс.

Дрезина? — удивился Кирилл.

Стук приближался. Это и вправду была дрезина Мурыгина. Она ехала кузовом вперёд, фары её светили на закат, потому Кирилл и не понял, что за свечение он увидел.

Он отошёл с рельсов на обочину, пропуская дрезину. Кому вдруг понадобилось на ночь глядя гонять на карьеры?..

Дрезина прокатилась мимо, обдав ветром и запахом бензина, и резко сбавила ход, остановилась в двадцати метрах. Кто-то выглянул из кабины. Фары слепили, и Кирилл не разобрал, кто в кабине.

— С-сюда! — услышал он отчаянный крик Лизы. — К-х-хо мне!.. С-скорей!.. Они бегут!

На реверсе, задом-наперёд, дрезина шла на скорости километров двадцать в час. Чуть быстрее велосипедиста.

— Кто гонится? — спросил Кирилл, держась за стойку окна.

Лиза сжимала губы и не могла ответить. Словно и не было их ночи, когда она заговорила свободно.

Дрезина подпрыгивала, отчаянно стуча на стыках рельсов. В свете фар назад улетали кусты и деревья, а вокруг была темнота, лишь сверху, над кабиной, что-то синело. Зато воздух теперь казался чистым. Дым остался только запахом, будто музыка фоном.

— Как ты узнала, что я пошёл на карьеры? — спросил Кирилл.

— М-мать… с-сказала…

Точно. Он же заходил к Лизе за ключом от дрезины. А для чего нужна дрезина? Только для того, чтобы поехать на карьеры.

Приборная доска в кабине старого ГАЗ-51 была без лампочек, но уцелевшие шкалы и надписи на круглых циферблатах были начерчены фосфорной краской, и они всё равно чуть-чуть горели болотной зеленью, снизу подсвечивая лицо Лизы.

— А откуда тебе известно, что Лёха и Саня тоже здесь?

— Ж-жена… с-сказала… Они вчера… ушли.

Жена? Скорее всего, жена Сани. Пьяная старуха. Ведь не будет же Лиза выспрашивать, где Лёха, у Верки, которая за мужа готова убить Лизу. Значит, Лиза услышала от матери, что Кирилл искал ключи от дрезины, побежала в школу — там никого нет, побежала в дом к Сане Омскому — и ей сказали, что Саня ещё сутки назад отправился на карьеры. Где Саня, там и Лёха. Лиза бросилась к узкоколейке, завела дрезину и помчалась на торфяные разрезы. За ним, за Кириллом.

— Саня с Лёхой убили бы меня? — спросил Кирилл.

Лиза молча кивнула.

Почему, Кирилл не стал спрашивать. Почему человека, у которого ты же и угнал машину, тебе надо убить? Кириллу всё стало ясно до жути. Убьют не за машину. Убьют потому, что здесь, на карьерах, Саня и Лёха — псоглавцы, оборотни. А чем Лиза могла помочь? Ничем. Но она всё равно кинулась на карьеры. Ему повезло, что он увидел дрезину до того, как приблизился к вышке, к месту встречи.

— Ты ходила по карьерам, искала меня?

Лизе трудно было ответить односложно.

— Ездила… так. — Она помахала рукой туда-сюда.

Кирилл рассматривал Лизу словно впервые. Сейчас она была как снайпер — очень напряжённая и очень спокойная. Она глядела на дорогу, что уносилась назад из света фар. Черты лица у Лизы точно застыли. Кирилл рассматривал, какие у неё короткие и пушистые ресницы, чуть вздёрнутый нос, пухлые губы. Волосы она торопливо собрала в хвост, схваченный резинкой, но резинка сползла, половина гривы выбилась и вздулась волной.