Мири чуть пошевелилась и сжала пальцы Вал Кона.

— Меняя ткань вселенной? — прошептала она.

— Это гипербола, — шепотом ответил Вал Кон.

— Ага.

На фоне речи Точильщика послышался новый звук. Мири оглянулась через плечо, а потом повернулась — и Вал Кон вместе с ней. Они оба воззрились на странное создание, нетвердой походкой шагающее к ним по траве и опасливо посматривающее на Точильщика.

Она была еще совсем девчонка: низенькая, остролицая и бледная. Волосы у нее были непонятного желтого цвета и скорее непослушные, чем кудрявые, а под глазами лежали тени от недосыпа.

Она остановилась в нескольких шагах и поклонилась: в непонятной манере и неверном темпе — но, черт подери, девчушка же еле на ногах держалась! Ее куртка объясняла, почему ее пропустили охранники: прыжковый пилот.

— Мне необходимо поговорить с Делмом Корвала по делу Клана, — сказала она, и ее высокий лиадийский оказался еще хуже ее поклона.

Мири кивнула — и моргнула, ощутив волну узнавания от Вал Кона.

— Еще одна? — жалобно вопросила она, глядя на своего спутника жизни.

— Хочешь, скажу вероятность? — ответил он, а потом дружелюбно кивнул девчушке.

— Ты говоришь с Делмом Корвала, — проговорил он на земном. — Можем мы узнать твое имя?

Девчушка нахмурилась: в ней боролись раздражение, усталость и облегчение из-за того, что не надо будет вести остальной разговор на лиадийском.

— Тео Уайтли, — ответила она.

Видимо, осознав, что одного имени немного маловато, она добавила:

— Я здесь, потому что мой отец пропал, а он сказал мне… он всегда говорил мне, что если когда-нибудь я попаду в серьезные неприятности, то обращаться надо к Делму Корвала.

Она помолчала, проведя пальцами одной руки по безнадежно спутанным волосам.

— Имя моего отца Джен Сар Килади. Он преподает…

— Он преподает культурную генетику, — мягко перебил ее Вал Кон.

— Точно. Я хочу сказать — может, вы и не сочли бы серьезной проблемой, если бы вашего отца не оказалось там, где вы его оставили…

— Нет уж, уволь: я счел бы это по-настоящему крупной проблемой.

Казалось, Тео его не слышала: она неслась дальше, подхваченная потоком своих объяснений.

— Но он никогда раньше такого не делал: просто взял и исчез, прямо в середине семестра, и…

Она вдруг сжала губы.

— У меня неприятности, — договорила она. — А раз я не смогла его найти…

— Ну… — пробормотал Вал Кон, устремив взгляд поверх головы Тео.

Мири проследила за направлением его взгляда, увидела, как от дома в их сторону движется длинная тень, и вздохнула.

— Тео, — сказал Вал Кон, — пожалуйста, оглянись назад.

Она заморгала, а потом послушалась.

— Отец! — завопила она и рванулась вперед, налетев на Даава и повиснув у него на шее. — Отец, где ты пропадал?

Даав взъерошил волосы прыжкового пилота, и вид у него вдруг стал совсем старый.

— Я был занят, дитя, — сказал он, ответно ее обнимая. — Очень занят.

Он помолчал, а потом покачал головой на земной манер.

— Не могу сказать тебе, как я рад тебя видеть, Тео. И огорчен, конечно.

— Огорчен?!

Вид у нее стал изумленный и испуганный.

— Тише, дитя, — сказал Даав, прикасаясь к ее щеке. — Огорчен, потому что ты не появилась бы здесь, не случись по-настоящему серьезной беды.

Она кивнула.

— У нас там все перепуталось, — начала она…

Нельзя не рассказать про Дядюшку Гарри. Потому что по его вине появилась на свет Лиадийская вселенная.

Дело в том, что много лет тому назад и далеко отсюда, когда мы только стали узнавать об испытаниях, выпавших на долю Клана Корвал, слова «Человек, который не был Терренсом О’Трейди, согласился пойти по-хорошему» возникли — почти без всякого предупреждения — на чистом листе бумаги, заправленном в каретку далеко не новой, но обладающей огромным чувством собственного достоинства пишущей машинки, которую звали Дядюшка Гарри.