— Кто это сделал, Эд?

Коннорс нежно поцеловал ее. Поцелуй Элеаны не зажигал, не воспламенял его. Несмотря на горький вкус слез, ее губы были нежны и свежи, верны и обещающи. С такого поцелуя следовало начинать.

Коннорс еще мгновение прижимал ее к себе. Потом заговорил настолько же спокойно, насколько спокойной была в этот момент его любовь.

— Ты все узнаешь через несколько минут, Элеана, Но чтобы избавить меня от труда дважды рассказывать неприятную историю, дай мне спокойно одеться. Потом мы пойдем повидаться с твоим дядей.

Элеана подняла глаза.

— Это дядя Джон сделал тебе такое?

— Нет,— ответил Коннорс,— это не он. Я был очень несправедлив по отношению к нему. Он действительно такой, каким ты представила его мне.

Коннорс подобрал мокрую одежду и вынул письмо, которое он сунул в карман пиджака. Потом надел чистую рубашку и костюм, купленный им в Блу-Монде.

— Где твои ботинки? — спросила Элеана.

— Это составляет часть моей истории,— ответил Коннорс.

Одевшись, он повел Элеану вниз по лестнице к комнате Джона Хайса.

Коннорс поднял руку, чтобы постучать, но в это время Хайс открыл дверь. Он увидел Элеану и приказал ей:

— Ты бы лучше оделась, Элеана. Надень платье и поедем со мной. Эти бездарные кретины! Они допустили, что сгорело все сверху донизу, и теперь -зовут меня!

— Что сгорело сверху донизу? — спросила Элеана.

— Коттедж твоей матери,— объяснил Коннорс.

Увидев его, Хайс перестал натягивать куртку.

— А! Вы вернулись! — Он посмотрел на молодого человека, и лицо его исказилось.— Это Дон или грузовик?

— Ни тот, ни другой. Ваш брат по-настоящему мертв, мистер Хайс. Он умер в ту же ночь, когда вернулся в Блу-Монд из Калифорнии.

Пальцы Элеаны впились в руку Коннорса.

— Откуда ты это знаешь! И откуда ты знаешь, что коттедж сгорел?

— Потому что я приехал оттуда,— ответил Коннорс.— Ботинки, о .которых ты спрашивала, сгорели там же. Я думаю, что там все сгорело.

Джон Хайс вытащил сигарету из кармана и стал разминать ее.

— Вы можете доказать, что мой брат мертв? Что мой брат Дон умер именно тогда, когда вы говорите?

— Да, я могу это доказать.

Джон Хайс посмотрел на свой кулак, в котором он сжал сигарету. Потом разжал его и дал табаку высыпаться на ковер.

— Я боялся этого,— сказал он наконец.— Несколько лет этого опасался.— Пожав плечами, он открыл пошире дверь своей комнаты,— Входите, пожалуйста, входите, прошу вас, мистер Коннорс. 

Джон Хайс поставил свой стакан, когда услышал, как остановилась машина перед домом.

— Это мама,— сказала Элеана.

Она опустила занавеску и села в кресло около камина.

Селеста принесла с собой свежесть улицы. Несколько дождевых капель еще блестели на ее волосах. Она вытерла руки, потом направилась к Джону Хайсу.

— У меня для вас неприятная новость, Джон,— сказала она.— Меня вызвали из кинотеатра, чтобы сообщить, что сгорел коттедж. Остался только пепел.

Хайс посмотрел на свою потухшую сигарету.

С ноткой нетерпения в голосе Селеста продолжала:

— Ну что ж? Почему вы ничего не говорите, Джон? Вы знаете, как много значил для меня этот коттедж.— Селеста повернулась к Элеане.— Ты поссорилась со своим дядей?

— Нет, мы не ссорились.— Элеана разговаривала с матерью, словно с чужим человеком.

— Элеана!— воскликнула уязвленная Селеста.

Она сняла свой плащ и, повернувшись, чтобы положить его, увидела Коннорса. Все ее оживление мгновенно исчезло.

— О! — выдохнула она.— Я вижу...

Она закрыла лицо руками и зашаталась, будто собиралась потерять сознание. Джон Хайс подскочил к ней и держал за руки.

— Вы должны были сказать мне, Селеста! Вы должны были позволить мне помочь вам!

Он довел ее до кресла и налил коньяка,

Селеста жестом отказалась от него.

— Нет, спасибо. Я рада,— обратилась она к Коннорсу,— очень рада. Вы не хотите поверить мне, мистер Коннорс? — Ее слова сопровождались улыбкой.— Элеана тоже рада. Она вас любит, значит, ненавидит меня. Это в порядке вещей. Но я все же счастлива, что вы вы- брались из коттеджа.-

Селеста снова закрыла лицо руками.