Мальчишка смотрел на меня, с ненавистью.

– Сколько времени он уже в рабстве? – спросил я заинтересованно.

– Два года.

– У кого он был куплен первоначально? – паренёк меня заинтересовал.

– У Пыльноногих.

– Маловероятно, что они продали бы кого-то из своего собственного племени, - предположил я.

– Они же – дикари, не захотел видеть странностей Альфред.

– Ты не Пыльноногий, - обратился я к краснокожему пареньку.

Он не ответил на меня.

– И Вы доверите вести переговоры такому переводчику? – опешил я.

– Наша самая ясная речь, - гордо проговорил Альфред, - будет произнесена сталью.

– У Вас много людей, - заметил я.
– Такая экспедиция должна быть очень дорогой. Если бы этот наем был осуществлён несколькими городами, я думаю, что услышал бы об этом. Откуда же тогда берётся золото для плату столь многочисленному отряду?

Офицер бросил на меня сердитый взгляд.

– Нас поддерживает торговый совет, - вступила в разговор женщина.
– Наши бумаги в полном порядке.

– Не сомневаюсь.

– Редко я видел, чтобы сталь перемещалась, и так стремительно, столь обманчиво, как твоя. Моё предложение в силе. Питание и серебренный тарск за каждый месяц службы, - вновь попытался заманить меня капитан наёмников.

– Питание, и золотой тарск, - предложила женщина, смотря на меня сверху. За легкой шелковой вуалью сияли её глаза. Она сделала предложение, даже не спросив капитана. Похоже, её авторитет и власть были повыше. Я задавался вопросом, как она будет выглядеть, если опустить её до состояния беспомощности и неволи.

– Благодарю, Леди, - вновь отказался я.
– Но у меня есть собственные дела.

– Предлагаю достаточно высокую должность, даже в моей ближайшей свите, - сказала она, сверкая глазами.

– У меня есть собственные дела, - повторил я.

– Двигаемся дальше! – звонко крикнула она, поднимая свою одетую в перчатку руку, сердито откидываясь на спинку кресла.

Я отступил на обочину.

– Вперёд! – скомандовал капитан, поднимая руку. Леди сердито взглянула на меня, её руки в белых перчатках, вцепились в подлокотники кресла. Затем, она подняла голову, и стала смотреть прямо перед собой.

– Хо!
– прокричал офицер. Его рука упала. Колонна наемников, сопровождавшая повозку, пришла в движение, на север, в сторону Кайилиаука. Я отошел в сторону и присел в тени, среди скал, наблюдая за строем наёмников. Я прикинул число воинов, и тщательно, посчитал фургоны со снабжением. Мои догадки начинали подтверждаться. Фургонов в колонне было несколько больше, чем это необходимо для проведения подобной операции в Прериях.

Когда колонны и фургоны прошли мимо, я вышел из скал и на некотором расстоянии, последовал за ними в Кайилиаук.

Торговцы Порт-Олни, разумеется, не вынесли бы огромные расходы такой экспедиции. Они не были глубоко вовлечены в это предприятие, но нужны в качестве ширмы. У настоящих торговцев, по крайней мере, первоначально, методы были бы коммерческими и не военными. Они, попробовали бы, хотя бы на первом этапе, действовать через местных торговцев, или даже непосредственно через Пыльноногих. У меня не было сомнений относительно того, из какого источника на Горе появились идеи и ресурсы, чтобы устроить такую экспедицию. Так же у меня не было сомнений относительно того, кто были обитатели некоторых закрытых фургонов среди колонн отряда наёмников.

Я шёл по дороге в Кайилиаук, и от души хохотал над возникшей ситуацией. Ко мне, Тэрлу Кэботу, подошли агенты кюров, и предложили плату за работу на них! Никаких сомнений, что Ког и Сардак, как и другие такие же твари, нетерпеливо, неловко скорчившись, беспокоясь о своём задании, тащатся в фургонах передо мной. Такие ограничения, причём добровольно наложенные на себя, конечно, были бы почти невыносимы для них. Я восхищался их дисциплинированностью. Я надеялся, что им придётся терпеть подобные неудобства подольше. Но самое главное, было то, что теперь я знал, где они находятся.

Я наклонился, поднял булыжник, бросил его на дорогу прямо перед собой, и продолжил свой путь в Кайилиаук.

Кое-что ещё я был вынужден отметить для себя. Ни одного рабского фургона, ни одной вереницы скованных за ошейники цепью невольниц бредущих в пыли позади фургонов, да даже ни одной рабыни не было видно среди колонны наёмников. Поразмыслив, я решил приписать эту странность, исполнению воли Леди Миры из Венны. Как свободная женщина она, несомненно, ненавидела рабынь, похотливых, бесстыжих шлюх, которые выводили мужчин из себя от желания обладать ими. А возможно это тешило её тщеславие, быть единственной женщиной среди такого количества мужчин. Я видел приятные черты лица, скрытые только клочком шелка. Мне было интересно, как она могла бы выглядеть, исполняя для меня танец шелка и стального ошейника, или становясь на колени передо мной с тенью от моей плети, падающей на её тело. Полагаю, что в этом случае она не смогла бы уже казаться такой гордой. Находящимся в собственности, униженным, рабыням это не к лицу. Кюры, я отдавал им должное, почти всегда, выбирали агентов женского пола невероятной красоты. Конечно, они выполняли серьезные задачи, но всегда есть кое-что ещё, что может быть сделано с ними.