Вой несколько ослаб, зато на первый план выдвинулось грохотание. Тереска ускорила шаг, пробежала мимо остатков полок, впереди было более светлое помещение. Вой снова усилился. Тереска достигла последней двери и заглянула внутрь…

Остановившись как вкопанная, она вынуждена была ухватиться за косяк, так как в спину ей врезалась Шпулька, только что зажмурившая глаза. Обе не могли сказать ни слова, хотя и по разным причинам. Наконец Шпульке удалось выдавить из себя хриплым шёпотом:

— Что?..

Тереска отлично поняла: подруга интересуется, что же она видит, но не в состоянии была ответить. Грохот железа вперемешку с воем заполнял все помещение. Шпулька почувствовала, что ещё секунда, и она умрёт от разрыва сердца, и решила перед смертью все-таки взглянуть на её причину.

Перед зольником под каминной трубой, ведущей в бальную залу, стоял на коленях Янушек, время от времени испуская дикие крики, и колотил молотком по железной дверце, с грохотом её захлопывая и снова открывая. К девчонкам он был повёрнут спиной и видеть их не мог.

Спустя некоторое время Тереска смогла пошевелиться и глубоко вздохнуть.

— Мы в этом замке умрём от сердечного приступа, — горько констатировала она. — Интересно, откуда же брались те звуки, когда здесь не было моего братца?.. Янушек неожиданно замолк, перестал грохотать молотком, открыл дверцу и сунул голову внутрь, как бы прислушиваясь. Тереска подошла к нему.

— Ты что, совсем рехнулся? — сердито спросила она. — Что ты тут вытворяешь? И где Зигмунт? Янушек вынул голову и оглянулся.

— Зигмунт наверху, — объяснил он. — Проверяем, что слышно через дымоход. Я здесь кричу, а он слушает… о, идёт. Ну как?

В подвал вошёл недовольный Зигмунт.

— Слышно, но только у самого камина, — заявил он. — А дальше — ни звука. И совсем не похоже на плёнку, мало бренчит. И вообще какое-то… приглушённое.

Янушек вскочил и вручил ему молоток.

— Надо хорошенько проверить. Теперь ты постучи и покричи, а я пойду послушаю. Только погоди, притащу из кухни что-нибудь для бренчания.

Парнишка принёс сковороду, лопатку для угля и половник. Всучив присутствующим сей инвентарь, велел бренчать и помчался наверх. Тереска с Зигмунтом подождали несколько секунд, а затем Зигмунт принялся колошматить по дверце лопаткой и молотком и орать в дымоход, а Тереска барабанила половником по сковороде.

Все ещё стоявшая, прислонившись к косяку, Шпулька вынуждена была слушать этот дикий концерт. Несчастная девчонка почувствовала горячее желание заняться каким-нибудь обычным делом, иначе её психика не выдержит. Она вышла из гремящего подвала и отправилась в свою комнату наверху, но на площадке винтовой лестницы наткнулась на корзинку с яйцами и тут же решила их переложить. Девчонка сняла крышку с большой картонной коробки с продуктами, привезёнными из дому, и переложила в крышку пятьдесят яиц, приобретённых у жены сторожа. Производимые внизу звуки доносились до неё слабо, гораздо лучше слышны были крики Янушека из бальной залы. Шпулька печально подумала, что придётся ей, видимо, привыкать к шуму…

Единственным положительным результатом всего этого утомительного дня были две бутылки малинового сока, весьма охотно проданные ребятам. Что же касается открытий, тут дело застопорилось.

На следующее утро вся компания чапала в отделение милиции, невыспавшаяся и совершенно павшая духом. Привидение не появилось. Дул сильный ветер, и пребывание в бальной зале грозило смертью от переохлаждения, поэтому решено было караулить рядом, в холле дворца, а в залу только заглядывать. Каждый по очереди должен был провести там два часа. Идея оказалась весьма неудачной: никто не выспался, зато все промёрзли до костей. Зигмунт внёс коррективы в планы.

— Одна ночь на нос, — объяснял он по пути в милицию. — Я могу первым. Тот, кто будет сторожить, возьмёт одеяло, термос и будильник. Можно даже дремать, только заводить будильник каждые пятнадцать минут. Так хотя бы три ночи подряд человек нормально выспится.

Поход в милицию прошёл успешно. Сославшись на знакомство с Кшиштофом Цегной, удалось установить дипломатические отношения с его приятелем, некогда ставшим посмешищем в связи со здешним призраком, и получить всю необходимую информацию.

— Озвереть можно, — угрюмо заявил Зигмунт. — Я же говорил, все это — полный маразм! Не верю я ни в какие привидения, в упырей, вурдалаков и прочую потустороннюю нечисть! Откуда всех этих сотрудников понабирали? Не иначе как из психушки. Это ведь просто игра больного воображения!

— У нас же фотография есть, — напомнила Тереска.

— Я тебе сделаю фото вампира за работой.

— Его и в натуре видели.

— Три ночи караулим! — рявкнул Зигмунт. — И что?!

— Не ссорьтесь, — примирительно сказала Шпулька, глядя в окно. — Сюда ради одних только видов стоило приехать. Смотрите, какая красота!