А защищать уже было что. Турция, обеспокоенная развитием событий на Балканах, начала активные военные действия против Румынии. Турецкая армия совершала систематические налеты на румынскую территорию, турецкие военные корабли захватывали суда в румынских водах. Турецкая артиллерия начала обстрелы пограничных румынских крепостей и других объектов на территории Румынии.

В этих условиях дивизия Драгомирова получила приказ о выступлении и 14 апреля покинула Кишинев. Перейдя русско-румынскую границу и переправившись через Прут, уже 26 апреля, несмотря на неблагоприятные погодные условия (шли продолжительные дожди, и реки разлились), вся 14-я дивизия была на правом, румынском берегу Прута.

В конце мая все части дивизии были сосредоточены на левом берегу Дуная и ожидали только команды, чтобы форсировать и эту водную преграду. Солдатам, офицерам и их командиру генералу М. И. Драгомирову предстояло на практике показать, как они подготовлены к непосредственным военным действиям.

Нельзя сказать, чтобы в XIX веке русской армии не хватало боевой практики. Но война, начавшаяся в 1877 году с турками, должна была показать, насколько русская армия изменилась после военных реформ 60-х — начала 70-х годов, сколь высоки в ней боевой дух и воинская выучка. Первыми продемонстрировать это должны были войска Драгомирова, так как уже 30 мая он был назначен командовать Передовым отрядом, основу которого составила 14-я пехотная дивизия. В отряд входили также стрелковая бригада, пластуны, артиллерийские, казачьи, саперные, понтонные части и моряки гвардейского экипажа. Начиная с 1 июня во всех частях, кроме обычных стрелковых занятий, началось обучение посадке в понтоны. Чтобы не раскрывать раньше времени планы русского командования, тренировки проводились не на Дунае, а в стороне от реки. В укромных местах, невидимых с вражеского берега, вырыли ямы, формой похожие на понтоны, и в них вводили и выводили из них солдат и офицеров, отрабатывая порядок предстоящего форсирования.

4 июня Драгомиров отдал по дивизии и прикомандированным к ней частям приказ, в котором изложил кратко правила, которых должны придерживаться воины при штурме. В них не только конкретные рекомендации, касающиеся этой операции, но и ряд общих положений выработанной Драгомировым боевой тактики. Он приказывал начальникам всех степеней назначить себе замену на случай убыли и подбадривать своих подчиненных во все время операции. Вынос раненых с поля боя возлагался исключительно на санитаров, и никто, кроме них, ни для помощи раненым, ни для чего-либо другого оставлять рядов не должен был. «Предварить всех, что в случае дела поддержка будет, но смены никогда. Кто попадет в боевую линию, останется в ней, пока дело сделано пе будет, потому патроны беречь, хорошему солдату 30 патронов достанет на самое горячее дело», — сказано в одном из пунктов приказа. Особое внимание обращалось на связь между частями и командованием — этому вопросу посвящалась почти половина распоряжений.

В заключение говорилось:

«Никогда не забывать перед делом, что собираемся делать. Последний солдат должен знать, куда и зачем он идет. Тогда, если начальник и будет убит, смысл дела не потеряется. Если начальник будет убит, людям не только не теряться, но еще с большим ожесточением лезть вперед и бить врага.

Помнить, что сигналы наши могут быть подаваемы и неприятелем, а поэтому начальникам рекомендуется воздерживаться от их употребления, а работать преимущественно словесными приказаниями. Сверх того, отбоя, отступления и т. н. вовсе и никогда не подавать и предупредить людей, что если такой сигнал услышат, то это есть только обман со стороны неприятеля.

У нас ни фланга, ни тыла нет и быть не должно, всегда фронт там, откуда неприятель. Делай так, как дома учился, стреляй метко, штыком коли крепко, иди всегда вперед, и бог наградит тебя победой».

И июня после рекогносцировки было окончательно принято решение форсировать Дунай в районе румынского города Зимница и болгарского Систова. В этом месте на румынской стороне от Дуная ответвляется рукав, а посередине реки располагался узкий остров Адда, под прикрытием которого можно было скрытно посадить на понтоны русский десант. Обойдя остров с востока, понтоны с войсками должны были высадиться на болгарском берегу Дуная.

Окончательно выбрать место предстоящей переправы главных сил русскому командованию помогли разведчики-болгары Энчо Георгиев, Живко Нешов, Христо Брич-ков и другие, которые в июне тайно переправились через Дунай и собрали сведения о турецких силах. Эта информация была переслана на румынскую сторону Дуная при помощи почтовых голубей еще одним разведчиком, работавшим в Систове пекарем, по фамилии Величко. И сам Величко, и его помощник — разведчик Христо Брычков позднее были лоцманами русских понтонов при переправе в ночь с 14 на 15 июня. Нужно сказать, что военной разведке в Болгарии как месте будущих военных действий с Турцией русское командование уделяло большое внимание задолго до начала войны. Неоценимую помощь ему оказывали болгарские патриоты. Еще с середины 60-х годов русским офицерам-разведчикам, посылавшимся в Болгарию, доставляли сведения о турецкой армии многие добровольные помощники-болгары. Во всех крупных болгарских городах по течению Дуная имелись агенты русской армии из числа местных жителей. Позднее турецкий историк Иззет Фуад-паша, сам участник русско-турецкой войны 1877—1878 годов, признавался: «Против нас были не только страшная армия русского царя, но и болгары, которые — и с этим каждый легко согласится — в значительной мере содействовали наступлению русских... Сами же русские при содействии болгар, которые на лодках переправлялись через Дунай, постоянно имели о нас сведения».

Приготовления к форсированию велись с величайшей секретностью. Войска к Зимнице двигались лишь ночью. Запрещено было в пути петь песни, трубить, барабанить, разводить огни. 14 июня все части Передового отряда сосредоточились в Зимнице. Здесь также соблюдались меры предосторожности: запрещалось выходить к Дунаю большими группами, водить на водопой сразу всех лошадей, артиллерия и понтонные парки располагались на улицах, параллельных Дунаю, чтобы их не заметили с противоположного берега. Все распоряжения, касающиеся непосредственно предстоящей операции, отдавались только устно. Благодаря всем этим мерам предосторожности турки так и не обнаружили приготовлений русских к штурму в районе Зимницы. Главнокомандующий турецкой армией Абдул Керим-паша, старейший боевой генерал Турции, имевший высшее воинское звание сердар-экрема (генералиссимуса), а до этого 25 лет бывший муширом (генерал-фельдмаршалом), заявил во время пребывания в Систове: «Скорее у меня вырастут волосы на ладони, чем русские здесь переправятся через Дунай».

На медицинское обеспечение было обращено особое внимание. Еще до выступления в поход в каждой роте имелось по нескольку хорошо обученных санитаров. Сейчас же в дополнение к имевшимся у фельдшеров и санитаров перевязочным средствам бинты, медицинские косынки и травы были розданы всем офицерам, унтер-офицерам, ефрейторам и части рядовых, чтобы в бою можно было помочь друг другу.

14 июня в пять часов утра М. И. Драгомиров вызвал к себе на квартиру офицеров Волынского полка во главе с их командиром полковником Родионовым и сообщил, что честь первым пересечь Дунай выпала на долю их полка и что переправа назначена на ближайшую ночь. Прямо из своей квартиры, выходившей окнами к Дунаю, Михаил Иванович показал офицерам-волынцам место на противоположном берегу реки, куда они должны были пристать, — устье ручья Текир-дере, где находилась удобная для подхода понтонов лощина.