«Он хочет, чтобы я вытащила у него из десны кинжал», – ахнула директриса.

Красные глаза монстра смотрели гипнотически, не мигая. Колбасова взглянула на стонавшую на полу Еву со сломанными ребрами. На распластавшуюся у стены Викторию, лежавшую без сознания и, кажется, не дышавшую, и на Бадмаева, который истекал кровью. Дальше, у стены, лежало тело незнакомой молодой женщины. Под ней тоже виднелась лужа крови. Барионикс ткнул в грудь директрисы посильнее. На коже осталась царапина. Потом острие страшного когтя поднялось выше, к ее горлу.

– М-м-м, – прорычал монстр, пододвигая рот с кинжалом поближе к Анастасии Геннадиевне.

«Он знает, что я трусиха, – подумала Колбасова, и по ее лицу потекли слезы, – знает. Он хочет, чтобы я ему помогла. Чтобы предала своих коллег и все человечество в обмен на свою жизнь».

Давление страшного когтя на ее грудь усилилось. Краем глаза директриса заметила, что Ева шевельнулась. Стараясь не стонать, Ершова поползла вперед, к бариониксу. По дороге девушка подобрала рукоять древнего клинка с обломком острия. Пару раз девушка останавливалась и так сильно кусала губы, что по ее подбородку потекла кровь.

– Хорошо, – сказала директриса бариониксу, – я тебе помогу.

В красных глазах монстра, казалось, мелькнул смех. Давление когтя на горло директрисы ослабло. Анастасия Геннадиевна протянула руку и взялась за кухонный тесак, торчащий из десны чудовища.

«Виктория сделала хороший бросок», – подумала директриса.

Потом она зажмурилась и изо всех сил всадила нож поглубже динозавру в рот. Барионикс оглушительно взвыл, и насквозь пронзил когтем горло Колбасовой. Директриса медленно проползла по стене и растянулась на полу. В это же мгновение в глаз монстра вошел обломок древнего клинка. Из последних сил, теряя сознание от боли в сломанном ребре и пробитом легком, Ева повернула обломок в глазнице чудовища.

Они упали на залитый кровью известняк одновременно – огромный монстр и хрупкая смуглая девушка.

– Да ладно тебе, – прохрипел Леша. – Не может быть! Ты шутишь.

Он лежал по койке, не шевелясь. Из руки генетика торчали катетеры. Над кроватью стояла капельница. К грудной клетке были подключены датчики.

– Да, – кивнул Манусевич. – Он был симулянтом и всем нам врал.

Глаза Алексея стали дикими.

– Не может быть, – снова сказал генетик. – Так не бывает! Может, в больнице его с кем-то спутали?

– Ни с кем его не путали, – покачал головой Миша. – Сказали, что пожарная машина привезла молодого человека, который стонал и корчился, и что пожарники занесли его в отделение на руках. Что они очень спешили, бросили всех остальных пациентов и кинулись спасать новичка. А через двадцать минут обследования хирурги выяснили, что это симуляция. Они сами чуть физиономию Бубнову не попортили. За издевательство над легковерными пожарными.

– Офигеть, – сказал Леша. – Просто офигеть!

– Ага, – кивнул Манусевич. – А ты-то как? Сердце болит?

– Уже прошло, – быстро сказал Леша, глядя на физика, – слушай, Миша, пожалуйста, не бей его без меня, а? Я хоть и не кровожадный человек, не жестокий, но тоже хочу поучаствовать в этом процессе.

– Договорились, – кивнул Манусевич.

– А где Алена? – спросил генетик, меняя тему разговора.

– Не знаю, – помрачнел Миша. – Я отправил ее на почтовой машине и с тех пор не могу найти. Я уже объездил все краснодарские больницы и травмопункты. Думал, она без сознания и не может назвать свое имя.

– Нету?

– Нету.

– А в… морге ты был? – с трудом выдавил Леша, чувствуя, что горло его перехватило от ужаса.

– Был. Ее там нет, – покачал головой Миша. – Ее нигде нет.

Он встал и вышел. Его последняя надежда была связана с двумя горными аулами, куда должен был заехать почтальон.

Виктория пришла в себя первой. В пещере было неправдоподобно тихо. В воздухе витал острый запах крови.

– Есть тут кто живой? – прохрипела Сушко.

Девушка не услышала своего голоса. По-прежнему была полная тишина.

«Меня контузило, и я ничего не слышу», – поняла Виктория.

Она присмотрелась, но ничего не увидела. Девушка попыталась пошевелить пальцами и вскрикнула. Все кости ее левой руки были сломаны. Сушко попыталась встать, но не могла принять вертикальное положение – голова закружилась. Девушку тошнило. Она упала на колени, опираясь о пол правой рукой.

– Юра. Юра! – попыталась позвать Виктория.

Она поползла вперед, ощупывая пол и ничего не видя перед собой. Все было мокрым и скользким.