И впереди у всех он поскакал За зайцем; все придворные кричали: «Как молодецки скачет царь Далмат!» Но вдруг из-под него на всём скаку Юркнул шершавый волк, и царь Далмат, Перекувырнувшись с его спины,

Вмиг очутился головою вниз.

Ногами вверх и, по плеча ушедши В распаханную землю, упирался В неё руками и, напрасно силясь Освободиться, в воздухе болтал Ногами; вся к нему тут свита Скакать пустилася; освободили Царя; потом все принялися громко Кричать: «Лови, лови! Трави, трави!» Но было некого травить; на Волке Уже по-прежнему сидел Иван Царевич; на коне ж Золотогриве Царевна, и под ней Золотогрив

Гордился и плясал; не торопясь, Большой дорогою они шажком Тихонько ехали; и мало ль, долго ль Их длилася дорога — наконец Они доехали до места, где Иван Царевич Серым Волком в первый раз Был встречен; и ещё лежали там Его коня белеющие кости;

И Серый Волк, вздохнув, сказал Ивану Царевичу: «Теперь, Иван царевич, Пришла пора друг друга нам покинуть; Я верою и правдою доныне Тебе служил и ласкою твоею Доволен и, покуда жив, тебя Не позабуду; здесь же на прощанье

40

д

с

*|1«

‘и*

о

– о:

\ %

Хочу тебе совет полезный дать:

Будь осторожен, люди злы; и братьям Родным не верь. Молю усердно бога, Чтоб ты домой доехал без беды И чтоб меня обрадовал приятным Известьем о себе. Прости, Иван Царевич». С Этим словом Волк исчез. Погоревав о нём, Иван царевич С царевною Еленой на седле,

С жар-птицей в клетке за плечами, дале Поехал на коне Золотогриве,

И ехали они дня три, четыре;

И вот, подъехавши к границе царства, Где властвовал премудрый царь Демьян Данилович, увидели богатый

Шатёр, разбитый на лугу зелёном;

И из шатра к ним вышли. . . кто же? Клим И Пётр царевичи. Иван царевич Был встречею такою несказанно Обрадован; а братьям в сердце зависть Змеёй вползла, когда они жар-птицу С царевною Еленой у Ивана Царевича увидели в руках:

Была им мысль несносна показаться Без ничего к отцу, тогда как брат Меньшой воротится к нему с жар-птицей, С прекрасною невестой и с конём Золотогривом, и ещё получит Полцарства по приезде; а когда Отец умрёт, и всё возьмёт в наследство.

И вот они замыслили злодейство:

Вид дружеский принявши, пригласили Они в шатёр свой отдохнуть Ивана Царевича с царевною Еленой Прекрасною. Без подозренья оба Вошли в шатёр. Иван царевич, долгой Дорогой утомлённый, лёг и скоро Заснул глубоким сном; того и ждали Злодеи братья: мигом острый меч Они ему вонзили в грудь, и в поле Его оставили, и, взяв царевну/

Жар-птицу и коня Золотогрива,

Как добрые, отправнлися в путь.

А между тем, недвижим, бездыханен, Облитый кровью, на поле широком Лежал Иван царевич. Так прошёл Весь день; уже склоняться начинало На запад солнце; поле было пусто;

И уж над мёртвым с чёрным воронёнком Носился, каркая и распустивши Широко крылья, хищный ворон. Вдруг.

Откуда ни возьмись, явился Серый Волк: он, беду великую почуяв,

На помощь подоспел; еще б минута,

И было 6 поздно. Угадав, какой Был умысел у ворона, он дал Ему на мёртвое спуститься тело;

И только тот спустился, разом цап Его за хвост; закаркал старый ворон. «Пусти меня на волю, Серый Волк»,— Кричал он. « Не пущу, — тот отвечал, — Пока не принесёт твой воронёнок Живой и мёртвой мне воды!» И ворон Велел лететь скорее воронёнку За мёртвою и за живой водою.

Сын полетел, а Серый Волк, отца Порядком скомкав, с ним весьма учтиво Стал разговаривать, и старый ворон Довольно мог ему порассказать

*

О том, что он видал в свой долгий век Меж птиц и меж людей. И слушал Его с большим вниманьем Серый Волк,

И мудрости его необычайной Дивился, но однако всё за хвост Его держал и иногда, чтоб он Не забывался, мял его легонько В когтистых лапах. Солнце село; ночь Настала и прошла; и занялась Заря, когда с живой водой и мёртвой В двух пузырьках проворный воронёнок Явился. Серый Волк взял пузырьки И ворона отца пустил на волю.