–  Молчи, Круглов, - говорит, - не твоего ума дело!

Так мы и идем от одного двора к другому, и наша команда все увеличивается. Наконец набралось человек десять. Вышли мы к приземистому зданию школы, тут комиссар остановился и приказал обступить его теснее, да подальше от плетня, чтобы не могли слышать посторонние.

Сомкнулись и слушаем.

Он говорит:

–  Товарищи!.. К нам в село прибыл товарищ Фрунзе. Здесь будет его штаб. Разместился он в доме над оврагом… Враги рядом. Надо усилить охрану. Ваша задача патрулировать по селу до самого рассвета.

Разбил он всех на две смены. А меня назначил начальником караула и приказал безотлучно находиться в коридоре школы. О том, чтобы спать, нужно забыть!.. Если что случится, сразу же бежать к нему, а он неподалеку - в штабе бригады.

А рассвет наступает. Чернеет вдали Сиваш, пробежит искорка по гребням волн - погаснет, а через мгновение опять подмигнет, загвоздится и уже колет взгляд пронзительными иглами.

Неужели войне скоро конец?! Скинут Врангеля в Черное море?! К этому призывала нас партия. На одном из плакатов был изображен солдатский сапог, скидывающий генерала Врангеля с обрыва в бушующие волны.

Я слышал, как на митинге Михаил Васильевич говорил о том, что, пока Врангель в Крыму, остается под угрозой Донецкий бассейн.

После октябрьских боев Врангелю удалось вывести остатки своей армии в Крым. Он еще надеялся на помощь капиталистов.

За Перекопом Врангель начал организовывать сильную оборону. По его приказу был разрушен мост через пролив, отделяющий Арабатскую стрелку от полуострова.

Помню, нам читали приказ Фрунзе, в котором говорилось, что мы захватили двадцать тысяч пленных и огромные трофеи - сто орудий, сто паровозов, две тысячи вагонов, почти все обозы и склады.

И все же положение оставалось крайне напряженным. Белополяки тянули с заключением мира. Антанта снабжала Врангеля всем необходимым.

Казалось, Перекоп неприступен. Белые отсиживаются в укрытиях, обнесенных многими рядами колючей проволоки. Пулеметы и орудия заранее пристреляны. А нам нужно наступать по открытой степи, изрезанной балками. За два дня до наступления на передовую прибыли посылки с теплыми вещами - это нам посылали подарки рабочие Москвы и Петрограда. Фуфаек и рубашек было вдосталь, а вот обуви маловато. То и дело приходилось кого-то отправлять в госпиталь с отмороженными ногами…

Подумал об этом и вдруг почувствовал, что у самого ноги занемели. Притопнул раз, другой. Вдруг слышу, кто-то бежит вдоль плетня, хрустко трещит ледок под ударами каблуков.

–  Стой!.. Кто таков?!

Вижу совсем молодого паренька, недавно прибывшего в нашу роту, - Семена Бушуева. Держит винтовку наперевес и, видно, сильно запыхался, пока бежал.

–  Ну, что тебе?

–  Меня до тебя послал Кириллов! Иди, говорит, на подмену, а Круглова пошли в штаб! К овражку.

К овражку? В штаб дивизии? Удивительно!..

–  А зачем - не говорил?

–  Ты, говорят, из этих мест?

–  Мелитопольский. А что?

–  Иди! Иди!.. Поторапливайся.

–  Пароль знаешь?

–  Знаю… Список патрулей давай.

Отдал я ему список и пошел к овражку.

«Вот, - думаю, - беда. Вызовет еще к себе Фрунзе, что я ему скажу?! Да и показаться в такой обувке - срамота».

У домика сразу ощутил присутствие большого начальника. Много верховых коней, автомобили. Группами стоят бойцы.

Кириллов возник из тьмы внезапно. А может, я, заметив, как в темноте встрепенулся уголек цигарки, сам двинулся в ту сторону в смутной надежде, что и мне перепадет разок затянуться.

Кириллов не курил. Он тянул на плече какой-то тяжелый сверток, направляясь к штабу.

–  Круглов!
– увидя меня, он приостановился и перекинул сверток на другое плечо, видно, тащил издалека, а тяжесть немалая.

–  Давайте подсоблю, - отозвался я.

Его голос внезапно подобрел:

–  Да тут недалече… Летчики ждут у штаба.

Я все же забрал сверток и сразу понял по габаритам и увесистости, что в нем листовки.

–  Контру пропагандировать будем?

–  Может, у кого совесть проснется… Не одни же там офицеры…

Действительно, на крыльце штаба нетерпеливо ожидали двое летчиков, их сразу можно было узнать по кожаным шлемам, обтягивавшим головы, с большими поблескивавшими очками.

–  Ребята, держите!..

Кириллов отобрал у меня пакет, пристроил его на верхнюю ступеньку крыльца и ножом вспорол тонкую обертку.

–  Как рассветет, постарайтесь вылететь, - говорил он, наблюдая за летчиками, которые торопливо делили между собой листовки.
– Рассчитайте хорошенько ветер, чтоб полетели за Турецким валом. А то разлетятся по оврагам, где зайцы да лисы бегают… И все наши труды без пользы…