Шрифт:
Дивизию Берегового остановила на пути какая-то вражеская группа, укрепившаяся в широкой балке. Враг удерживал также ближайшие высоты, с которых далеко простреливалась местность.
Выбить ее с ходу Береговому не удалось. Тогда он распорядился плотно обложить балку со всех сторон. По его подсчетам, там было сосредоточено много сил, и хотя бы итальянцы или румыны, а то немцы.
Гитлеровцы сначала хотели прорваться сквозь кольцо, но выходы из балки были заперты.
Попробовали перейти в контратаку. После короткой артподготовки двинулись было широкой цепью, но быстро отступили.
Зато всякую попытку Берегового ворваться в их расположение они встречали ожесточенным огнем.
Береговой предпринял уже четыре атаки, и все четыре были отбиты со значительными потерями.
Он с лютой ненавистью смотрел на это чертово логово. Ему и самому было ясно, что долго топтаться на месте, когда вся армия стремительно движется вперед, непростительно. А тут еще Коробов чуть ли не каждые полчаса звонит и спрашивает: «Ну что у вас? Когда же?» Он трижды заверял командарма, что вот-вот двинется дальше, и трижды оставался на месте.
Комдив разносил командиров полков и комбатов, грозил строгими наказаниями, даже штрафным батальоном и возвращался к себе на командный пункт еще более раздраженный.
Здесь он в сотый раз останавливался, глядел на степь и балку, ломая голову над тем, что же теперь делать.
2
По деревенской улице, подпрыгивая на рытвинах, промчался вездеход Коробова и с разгона затормозил у хаты, где находился командный пункт.
Увидев в окно машину командующего, Береговой быстро сбежал с крыльца.
Коробов стоял около машины, заложив руки за спину.
– Здравия желаю, товарищ командующий, - сказал Береговой громко и как будто спокойно.
Коробов, не здороваясь, кивнул ему головой и жестко спросил:
– Вы намерены сидеть тут до конца войны?
Береговой промолчал.
– Я спрашиваю, о чем вы думаете?
– вдруг крикнул Коробов.
– Вы, товарищ Береговой, трижды меня обманули! Трижды! Что мне с вами прикажете делать?
Береговой молчал. Глаза Коробова сузились и потемнели. Было что-то упрямое и вместе с тем нерешительное в плотной фигуре стоявшего перед ним человека, в его холодном, уклончивом взгляде. Да, Ватутин недаром предупреждал, что в этой дивизии надо бывать почаще!
– Товарищ командующий, разрешите доложить, - сказал наконец Береговой, облизывая сухие губы.
– Докладывайте!
– В балке большая группа противника. Если мы пройдем дальше, то они могут пойти по тылам армии… Я докладывал вам об этом!..
– Докладывали… Но ведь вы хвалились, что быстро сомнете их, а они еще сидят.
Береговой, не отвечая, склонил голову.
– Сидят и будут сидеть там черт знает сколько времени, пока лошадей не поедят. Так мы, что ж, год ждать их будем?!
– Что прикажете делать, товарищ командующий?
– Окружить балку полком Федоренко и принудить к капитуляции. Остальными силами идти дальше…
– Товарищ командующий, разрешите доложить, - стараясь сохранить самообладание, опять сказал Береговой, - Федоренко не удержит их в балке.
– Нет, удержит! Должен удержать! Где сказано, что надо обязательно иметь в пять раз больше сил, чтобы сковать врага? Ведь вот они же вас держат, а их меньше.
– Это связано с риском, товарищ командующий.
– А вы что ж, хотите без риска войну выиграть?
– Коробов сел в машину и коротко бросил: - Полк будет поддержан артиллерией… Основные силы двигайте по указанному маршруту… Исполняйте!
И машина тронулась.
3
Ватутину не сиделось в штабе фронта, и он выехал на несколько часов в войска. По пути подъехал к месту, обведенному на карте красным карандашом. Это была та самая балка, возле которой едва не застряла дивизия Берегового.
Гитлеровцы не пытались отходить. Они думали, что перед ними по-прежнему целая дивизия, и старались удержать ее на месте как можно дольше.
Хатка, где еще недавно находился командир дивизии, теперь служила командным пунктом для подполковника Федоренко.
Как только Ватутин увидел крепкую, высокую фигуру подполковника в ладно сшитой шинели, он сразу узнал его.