Обратите внимание на взятые в скобки слова «ориентировочная стоимость 15 тысяч рублей». Изъятая коллекция Акопяна оценивалась по госрасценкам, поэтому и возникла сумма 248,8 тысячи рублей. Рыночная ее стоимость у коллекционеров уходила за миллион советских рублей. В те годы это была громадная сумма.

Мне говорили знающие люди, что значительное количество ценностей, изъятых у теневых дельцов – а они, надо отдать им должное, хорошо разбирались в картинах и антиквариате, – не пошли, как писали в судебных постановлениях, «в доход государства», а переместились в квартиры и на дачи руководства страны.

Деньги могли обесцениваться, а антиквариат всегда оставался в цене.

Попасть в эту квартиру на улицу Чехова считалось особой честью и большой удачей: здесь решались любые вопросы. За столом собирались люди, чей телефонный звонок мог стать судьбоносным для просителя.

В молодости моей в знаменитом «Коктейль-холле» подавали замечательный коктейль под названием «Карнавал». Он делался из разных сортов ликеров, наливок и вин. Получался восьмислойный, многоцветный напиток. Пить его надо было через соломинку, высасывая сначала нижний, зеленый слой, потом все остальные. Но если перемешать той же соломинкой красивую многослойность в бокале, то получалась мутная липкая жижа.

То же можно было сказать об обществе, собиравшемся в квартире Бори Цыгана. Его посещали теневые дельцы, крупные чиновники, актеры, журналисты, номенклатурные дети и просто откровенное ворье. Но приходили они сюда не для того, чтобы посмотреть на картины, развешенные по стенам – кстати, живопись у него была не очень хорошая, – и не ради обильного стола. Приходили сюда ради встречи с любовницей Золотого Мальчика, дочерью «хозяина» Галиной Брежневой.

После смерти Леонида Ильича о ней писали много плохого. На мой взгляд, не совсем заслуженно. Она, в отличие от дочери первого вождя демократической России, не лезла в политику, не имела недвижимости за границей, а построенная ею со своим мужем генералом Юрием Чурбановым дача не идет ни в какое сравнение с замками, которые воздвигают в Подмосковье подельники по так называемой Семье.

Была она человеком веселым и широким. Правда, у покойной советской «принцессы» была одна слабость – драгоценные камни и ювелирные украшения, выполненные искусными мастерами.

Но давайте вернемся на квартиру Бори Цыгана. Однажды на развеселый ужин попала дочь одного из секретарей ЦК КПСС, а на ней было надето изумительное колье работы русского знаменитого ювелира.

– Начало века, – точно определил хозяин квартиры время изготовления колье.

– Оно мне очень нравится, – вздохнула «принцесса».

– Нравится – значит оно у тебя будет, – пообещал Золотой Мальчик.

Он немедленно подсел к милой гостье и предложил ей за колье любые деньги. Та отказалась, так как это был подарок родителей к несостоявшейся свадьбе. Жених, советский дипломат, оказался агентом ЦРУ и отравился во время задержания.

Ну что делать? Не продает – и не нужно. Есть и другие способы добыть колье. Но от них Борис отказался сразу же. Грабеж в темном переулке или квартирная кража отпадали начисто.

Во-первых, папа, секретарь ЦК, подымет страшный шум, а, главное, Галина никогда не сможет надеть эту вещь.

И тогда ему пришла в голову гениальная идея. На вечеринке был фотограф из Министерства культуры, весьма ходовой человек. Позже его будут, как водится, таскать по делу об ограблении квартиры-музея Алексея Толстого, нынче он безбедно живет за бугром.

Борис попросил его сделать снимок на память. Для гостей это стало нечаянной радостью – сфотографироваться на память с дочерью генсека на фоне «накрытой поляны» – это дорогого стоило.

Фотограф сделал свою работу. Особенно тщательно он снял колье. Получив фотографию, Боря Цыган поехал к ювелиру Виталию Жамову, показал ему.

– Отличная работа. Старые русские мастера умели делать изделия не хуже самого Фаберже.

– Ты можешь выполнить эту работу?

– Могу, но нужны хорошие камни. Если хочешь, чтобы колье гляделось лучше, чем оригинал, ищи камни.

– У меня есть.

– Нужны другие. Колье заиграет, если мы вставим крупные изумруды и сапфиры.

– Буду искать.

– Я тебе подскажу, где они есть, – сказал ювелир.

Он поведал Борису весьма занимательную историю.

В далеких 20-х, когда пала Бухара, а эмир бежал в Иран, доблестные красные конники захватили один из караванов, который через пески вез сокровища эмира бухарского. Взяли редкие ковры, серебряную и золотую посуду, мешки царских червонцев и старинное оружие. Золото, ковры и серебро конники добросовестно сдали в казну, а клинки и кинжалы забрали в качестве трофеев.

Командиру отряда, естественно, досталась лучшая часть трофеев. Не знали тогда лихие кавалеристы, какую ценность представляют трофейные сабли, шашки, кинжалы и ятаганы. Они простые ребята, две войны провели в седле, нещадно рубили белых, махновцев, поляков и эмирских аскеров, шашки были для них рабочим инструментом.

Позже комполка, гонявший бухарских кавалеристов по пескам, стал комбригом, потом комдивом, потом маршалом. Он умер, а коллекция холодного оружия перешла к его сыну. Маршальский сирота жил на скромную полковничью пенсию и поэтому начал потихоньку распродавать коллекцию.