Внизу послышались чьи-то шаги. Алисия встрепенулась от слабой надежды на спасение и – сникла. Это были твердые, тяжелые шаги человека, знающего, куда направить свои стопы. Она зажмурилась и стала дожидаться прихода мучителя.

Открыв глаза, Алисия увидела Джино Фоссе – он стоял перед ней, нетерпеливо переминаясь с ноги на ногу. На нем была клетчатая рубашка, заляпанная грязью и разорванная до пупа. Джино явно пребывал в расстроенных чувствах. Более того, ей показалось, что он совсем рехнулся. Он лепетал какую-то несуразицу, часто поминал церковь и ругал на чем свет стоит мерзких продажных женщин. Алисия поняла, что он не намерен церемониться с ней.

Бессвязную речь прервал телефонный звонок. Джино снял трубку, долго и напряженно слушал собеседника, потом начал оправдываться. Раньше он казался Алисии самоуверенным и решительным, а сейчас она открыла в нем совершенно новые черты – покорность и страх. Она поняла, что ему сообщили плохие новости. Он нервно теребил телефонный шнур, опустив голову, робко убеждал кого-то, что не может сделать то, о чем его просят, что сейчас не в состоянии покинуть квартиру. Через минуту его лицо покрылось красными пятнами ярости, а руки задрожали от нервного напряжения. Алисия догадалась, что Джино подчинился приказу неведомого лица, и в этом увидела надежду на спасение.

Он швырнул телефонный аппарат вместе с трубкой на пол, выругался и стал пинать его ногами. Затем он заметался по комнате, как загнанный зверь, изрыгая проклятия в адрес звонившего человека. Потом начал срывать со стен фотографии и картины и принялся топтать их ногами.

"Кто-то узнал обо мне, – подумала Алисия. – Кто-то пытается меня спасти. Ох, если бы так!"

Он обошел стул и обеими руками поднял ее голову к потолку, к фотографиям женщин в жутких, безобразных позах. Алисия похолодела. Она уже видела эти снимки, но даже представить не могла, что с ней вот-вот произойдет нечто подобное. У женщин на черно-белых фотографиях мертвенно-безучастные лица, словно им было все равно, что с ними творится.

– Смотри, – почти закричал он ей на ухо, – смотри, какая неотвратимая судьба постигла этих грешниц!

Он задел рану на шее, и она почувствовала, как по коже потекла кровь. Джино освободил ей рот. Алисия застонала и начала жадно заглатывать воздух. Джино снова уселся на табуретку перед ней, и она увидела его глаза. В них светились прежние самоуверенность и решительность. Алиса похолодела от ужаса.

Джино размахнулся и ударил ее по лицу. Алисия громко вскрикнула, облизнула губы и ощутила солоноватый привкус крови.

– Шлюха, – злобно прошипел он. – Все вы одинаковые. Врата дьявола.

– Пожалуйста! – взмолилась она.

– Заткнись! – заорал он и поднял кулак, но так и не ударил ее.

Она тихо заплакала.

Джино вытер губы тыльной стороной ладони и задумался. Алисия наблюдала за ним, понимая, что умолять его сейчас бесполезно. Помешательство Джино не оставляло ей никакой надежды на пощаду.

– Они идут сюда, – прошептал он. – Сюда! В мой дом! Мой дом!

– Джино, не усугубляйте свое положение, – осторожно сказала Алисия, украдкой глядя на него. – Не делайте себе хуже.

Он уставился на нее немигающим взглядом, словно увидел впервые.

– Хуже? Вы считаете, что может быть хуже? Что может быть хуже?

В его глазах она заметила странный блеск, что-то вроде сомнения, и это вселило в нее надежду. Надо попытаться переубедить его.

– Джино, – тихо сказала она, – я могу помочь вам. У меня много влиятельных друзей. Я официально заявлю полиции, что вы хорошо относились ко мне и не причинили никакого зла. Вас простят. Все люди допускают ошибки.

– Мы все сгорим в аду, – обреченно процедил он сквозь зубы.

– Нет, – возразила Алисия, – это старая сказка, в которую сейчас даже церковь не верит.

– Они глупые люди, – сказал Джино и вздохнул. – Мне очень жаль, Алисия. Действительно очень жаль.

Впервые за все время Алисия облегченно вздохнула, ей показалось, что в туннеле наконец-то забрезжил свет.

– Ничего страшного, – сказала она, – все будет нормально.

Лицо Джино Фоссе порозовело. Алисия вдруг подумала, что в определенные моменты оно может быть красивым, как будто сошедшим с полотна средневекового мастера.

– Вы не поняли меня, Алисия, – поправил ее Джино. – Я сожалею только о том, что не могу поступить с вами справедливо, не могу использовать для этого все надлежащие средства. Иначе говоря, не могу использовать все то, что начисто смыло бы ваши грехи. К сожалению, сейчас это практически невозможно. Скоро сюда придут люди, чтобы отобрать у меня этот дом. Они почему-то считают, что застанут меня врасплох, загонят в ловушку. Они очень глупые.

– Все поправимо, Джино, – продолжила уговаривать его Алисия. – Я в силах помочь вам.