У меня перед глазами маячила постель, но все-таки я сел и смотрел, как он прихлебывает свое виски. Мало-помалу я узнал, что он букмекер, но удалился от дел и месяц назад переехал в Дарроуби из Уэст-Райдинга. Только скачки у него все равно в крови, и он посещает на севере Англии их все, но только уже как зритель.

– Всегда такси беру и денек провожу преотлично!

Мистер Кобб весь просиял при воспоминании об этих отличных деньках. Но тут же его щеки затряслись, и лицо вновь приняло страдальческое выражение.

– Только вот собачку мою бросаю. Дома ее оставляю.

– Ерунда! – сказал я. – Ведь я вас часто вижу на лугах. Вы же с ней много гуляете?

– Ну, да. Каждый день и подолгу.

– Следовательно, живется ей очень хорошо. И выбросите из головы эти глупости.

Он осиял меня улыбкой и плеснул в стопку новую порцию виски, пальца на три.

– А вы славный парень! Дайте-ка, я вам все-таки налью одну на дорожку.

– Ну, хорошо. Только поменьше.

Пока ми пили, он совсем разомлел и смотрел на меня уже почти с обожанием.

– Джеймс Хэрриот, – произнес он заплетающимся языком. – Джим, значит?

– Ну-у, да.

– Так я вас буду звать Джимом, а вы зовите меня Хамфри.

– Ладно, Хамфри, – сказал я и допил свою стопку. – А теперь мне пора.

Проводив меня на крыльцо, он положил руку мне на плечо, и лицо его вновь посерьезнело.

– Спасибо тебе, Джим. Мертл ведь очень худо было, так я тебе ну так благодарен, что и сказать нельзя.

Только развернув машину, я сообразил, что не сумел его переубедить, и он по-прежнему считает, будто собачка была на грани смерти и я спас ей жизнь. Визит был странноватый, желудок у меня горел от виски, проглоченного в третьем часу ночи, но я решил, что Хамфри Кобб очень забавный человечек. И он мне понравился.

После этой ночи я часто встречался с ним в лугах, где он прогуливал свою собачку. Его почти сферическая фигура, казалось, подпрыгивала на траве, точно мячик, но держался он всегда спокойно и рассудительно, хотя и не переставал благодарить меня за то, что я вырвал его собачку из лап смерти.

Затем – бац! Все началось сначала. Телефон зазвонил в первом часу ночи, и в ухо мне ударили отчаянные рыдания даже прежде, чем я успел толком взять трубку.

– О-о-ох. О-о-ох! Джим, Джим, Мертл совсем худо. Ты приедешь?

– А… А что с ней на этот раз?

– Дергается.

– Дергается?

– Ну да. Смотреть страшно Джим, давай приезжай, а? Не то я не выдержу. Сил никаких нет ждать. Чума у нее, не иначе. И он разрыдался.

В голове у меня гудело.

– Чумы у нее быть не может, Хамфри. Так сразу чумой не заболевают.

– Ну, прошу тебя, Джим, – продолжал он, словно не слыша. – Будь другом, приезжай, посмотри Мертл.

– Ну, хорошо, – сказал я устало. – Через несколько минут буду.

– Ты настоящий друг, Джим, настоящий… – Голос смолк, потому что я повесил трубку.

Одевался я в обычном темпе, не паникуя, как прежде. Видимо, что-то в том же роде. Но почему снова за полночь? По пути в Седр-Хаус я уже не сомневался, что тревога опять окажется ложной. И все-таки, как знать?

На крыльце меня опять обдала невидимая волна алкогольных паров. По пути в кухню Хамфри, стеная и причитая, раза два повисал на мне, чтобы удержаться на ногах. Он указал пальцем на корзину в углу.

– Она там, – объявил он, утирая глаза. – Я только вернулся из Рипона – и на тебе!

– Со скачек, э?

– Угу. На лошадей ставил, виски пил, а бедная моя собачка тут без меня помирала. Последняя я тварь, Джим, самая последняя!

– Чушь, Хамфри. Я вам уже говорил. От того, что вы на день уедете, ей никакого вреда быть не может. Потом вы сказали, что она дергается, но я что-то не замечаю…

– Ага, она сейчас не дергается. А вот когда я только вошел, задняя нога у нее ну просто ходуном ходуна. Вот так. – И он подергал кистью.

Я беззвучно застонал.

– Может быть, она просто чесалась или муху отгоняла.

– Ну уж нет. Ей же больно. Да ты только погляди на ее глазищи.

Я его вполне понимал. Глаза Мертл были двумя озерами глубоких чувств, и в них без труда читался кроткий упрек.

Стиснув зубы, я ее осмотрел, заранее зная, что не найду ничего ненормального. Но втолковать это толстячку мне не удалось.

– Ну, дай ей еще одну чудотворную таблеточку, – взмолился он. – В тот раз ей мигом полегчало.

Спорить с ним у меня не было сил, и Мертл снова навитаминилась.

С огромным облегчением Хамфри неверным шагом направился в гостиную к заветной бутылке.