Допивать чай я отправился в некоторой задумчивости. Летала… летала…

Две недели спустя я вновь уселся в кресло Джоша и стиснул зубы в ожидании пытки. К моему вящему ужасу он сразу взял беспощадную машинку, хотя обычно начинал с ножниц и постепенно переходил от скверного к худшему. На этот раз он прямо вверг меня в пучину страданий.

Пытаясь заглушить боль, я начал разговор в несколько истерическом тоне.

– Как… ой!.. поживает Венера?

– Отлично, – Джош нежно улыбнулся мне в зеркале. – Какой была до этого случая, такой и осталась.

– Ну… о-ох-а-а-а… я никаких осложнений и не ожидал. Пустяк… а-о-а… я же сразу сказал.

Неподражаемым движением кисти Джош выдрал еще пучочек.

– Самое то главное, мистер Хэрриот, в том, чтобы своему ветеринару верить. Я ведь знал, что наша собачка в умелых руках.

– Э… благодарю вас, мистер Андерсон… ай-е-е… очень лестно это слышать. – Мне действительно было приятно, однако ощущение виноватости не исчезало.

Весело болтать, созерцая в зеркале собственные гримасы, не так уж легко, и я попробовал сосредоточиться на чем-нибудь еще – прием, которым я пользуюсь у зубного врача, хотя и без особого успеха. Тем не менее, пока машинка маленького парикмахера продолжала выдирать клок за клоком, я усердно прикидывал, чем мне в первую очередь следовало бы заняться в саду. Газоны давно необходимо подстричь, и надо выбрать часок на прополку. Я уже взвешивал, не пора ли дать подкормку помидорам, когда Джош положил машинку и взял ножницы.

Я вздохнул с облегчением – самое страшное миновало, а к тому же, кто знает, может быть, на этот раз он наточил ножницы… Мои мысли вновь сосредоточились на увлекательной проблеме помидоров, как вдруг голос Джоша вернул меня к действительности.

– Мистер Хэрриот… – Он потирал пальцами прядку моих волос. – Я вот тоже люблю возиться в саду.

Я чуть не выпрыгнул из кресла.

– Поразительно! Я как раз думал про свой сад.

– Так я же знаю. – Устремив глаза в бесконечность, он продолжал теребить злополучную прядку. – Они через волосы проходят.

– А?

– Ну, мысли ваши. Ко мне. Через ваши волосы.

– Что?!

– Ну, да. Сами сообразите: волосы-то корнями вам в голову уходят, ну и впитывают что-то из мозга, да мне и передают.

– Вы меня разыгрываете! – Я расхохотался, но как-то неуверенно.

Джош помотал головой.

– Не разыгрываю, мистер Хэрриот, и не шучу. Я этим ремеслом без малого сорок лет занимаюсь, и счет таким случаям потерял. У вас глаза бы на лоб полезли, расскажи я вам, какие иной раз мысли ловятся. Язык не поворачивается повторить, уж поверьте.

Я по уши ушел в простыню. Чепуха, абсолютный вздор! От боли начинаешь вслух бормотать, сам того не замечая… Но как бы то ни было, я принял твердое решение никогда во время стрижки не вспоминать, как я вытаскивал косточку из зубов Венеры.

Писать обо всем этом было по-особому приятно: здесь ведь столько неординарного. Начать хотя бы с того, что парикмахеры вроде Джоша теперь вовсе перевелись. К тому же я не упомянул, что Джош часть помещения приспособил под табачную лавочку и постоянно откладывал ножницы, чтобы продать пачку сигарет и потолковать с покупателем о погоде, крикете и многом другом. После чего безмятежно возвращался к клиенту в кресле. Да и Венера выглядела неповторимо – ни до ни после я не видел собак, хоть капельку на нее похожих. Ну а мои мысли, передававшиеся через волосы? Чепуха, конечно, но все-таки…

– А это Золотинка, – сказала сестра Роза. – Вот ее-то я и хочу, чтобы вы посмотрели.

Я взглянул на светлые, почти медового цвета уши и бока.

– Нетрудно догадаться, почему вы ее так назвали. Бьюсь об заклад, на солнце она, наверное, горит золотым огнем.

Сестра Роза засмеялась.

– Да, я действительно увидела ее в солнечный день, и кличка родилась сама собой. – Она бросила на меня лукавый взгляд. – Вы же знаете, с чем-чем, а с кличками у меня заминок не бывает.

– Не спорю, – ответил я весело. Это была наша с ней особая шутка. Сестра Роза очень удачно придумывала клички для бездомных и брошенных собак, которые находили приют в конурах позади ее дома. Чтобы прокормить их, она организовывала небольшие собачьи выставки и дешевые распродажи, а также щедро тратила на них собственные деньги. И не только деньги, но и весь свой досуг, которого у медицинской сестры, самоотверженно ухаживающей за больными людьми, не так уж много. Собственно говоря, я часто спрашивал себя, как она выкраивает время, чтобы опекать животных. Это для меня так и осталось тайной, но я глубоко восхищался сестрой Розой.

– А откуда она?

Ответом мне было пожатие плеч.

– Бродила по улицам в Хебблтоне. Никто там ее прежде не видел и в полиции о ней справки не наводил. Несомненно, ее бросили.

Во мне поднялся знакомый удушливый гнев.

– Как у них духа хватило! Такая красивая собака! Взяли да и выгнали – пусть сама о себе заботится?

– Знаете, у подобных людей находятся самые поразительные причины. Ну, а у Золотинки, видимо, началась какая-то кожная болезнь. Возможно, они испугались.