Но члены партии, – продолжала она, – во многом разбирались, бывали в разных местах. Некоторые из них любили поболтать, и таким образом мы много узнали о внешнем мире. Мы мечтали выбраться туда, может быть, даже в другие миры, мечтали об иной жизни.

Она на мгновение остановилась, затем продолжала мечтательно, задумчиво, даже с некоторой тоской в голосе:

– Вы сказали – три желания. Ладно, продолжим эту игру. Я желала бы стать богатой, жить столько, сколько мне захочется, быть всё это время молодой и фантастически красивой. Конечно, не в комм-мире, но ведь это, кажется, уже четыре желания?

– Продолжайте, – попросил её Бразил. – Не думайте о трёх. Что ещё?

– Мне хотелось бы иметь вас на тех же самых условиях, – ответила Вучжу.

Он рассмеялся, довольный и польщённый.

– Но, предположим, меня с вами не будет, – сказал он, на этот раз серьёзно. – Предположим, вы станете независимой. Что тогда?

– Я даже думать об этом не хочу.

– Ну, давайте, – подначивал капитан. – Это же только игра.

Подняв голову, Вучжу немного подумала.

– Если вас не будет, – сказала она наконец, – то, полагаю, мне захотелось бы стать мужчиной.

Если бы у Бразила было человеческое лицо, оно застыло бы от удивления.

– Мужчиной? Почему? Чуточку смутившись, девушка пожала плечами.

– По правде говоря, не знаю. Помните, я сказала: хочу быть молодой и красивой. Мужчины – крупнее, сильнее, они не могут забеременеть, их нельзя изнасиловать. Возможно, мне бы захотелось иметь детей, но не думаю, чтобы кто-нибудь, кроме вас, Натан, смог бы меня возбудить. Для мужчин в Партийном доме я была всего лишь машиной, секс-машиной. Моей семьёй стали другие девушки. Они заботились обо мне и главное – ничем мне не угрожали. Вот почему партия отдала меня Хаину: я дошла до такого состояния, что вообще не могла быть ни с одним мужчиной, только с женщиной. Все мужчины, которых я встречала, представляли собой угрозу, все, кроме вас. Можете вы это понять?

– Думаю, что могу, – ответил Бразил не сразу. – Это естественно, учитывая ваше прошлое. Однако имеется много миров, где официально признан гомосексуализм и где вы можете иметь детей разными способами – от клонирования до искусственного осеменения. И, конечно, у мужчин столько же проблем и навязчивых идей, сколько у женщин. Трава не бывает более или менее зелёной, она просто бывает другой.

– И всё же я настаиваю на своём желании, Натан, – ответила она. – В конце концов, это нечто такое, чего я никогда не испытала, так же как прежде я никогда не была кентавром, а вы – самцом антилопы. Я знаю, что значит быть женщиной, и меня это не особенно заботит. Кроме того, мы ведь только играем.

– Конечно, – отозвался он. – И коль скоро мы играем, не хотите ли вы снова превратиться в диллианку? Для этого надо всего лишь вернуться в Зону и снова пройти сквозь Ворота. Вам будет возвращён тот вид, который вы приняли после первоначального изменения. Это самый распространённый способ, позволяющий снимать наложенные здесь чары. Если бы у меня было время, я бы использовал его в Ивроме, вместо того чтобы идти на риск столкновения с царицей роя.

– Я… я не уверена, что могла бы вернуться в Диллию, – тихо сказала девушка. – О, мне нравилось быть такой большой и сильной, я полюбила эту страну и её замечательный народ, но я им не подхожу. Именно это и сводило меня с ума. Джол был чудесным созданием, но Дал влекло ко мне. Представляете, чем это могло бы закончиться?

Бразил кивнул.

– Значит, вот что вы имели в виду, когда сказали мне, что люди должны любить людей вне зависимости от их формы или внешности. Но как же быть со мной? – спросил он. – Предположим, я превращусь в нечто ужасное, настолько чуждое, что невозможно будет обнаружить никакого сходства с тем, что вы знали.

Вучжу засмеялась.

– Вы подразумеваете летучую мышь или чиллианина, а может быть, русалку?

– Нет, я говорю о настоящем чудовище.

– До тех пор пока вы будете оставаться самим собой внутри, думаю, ничего не изменится, – ответила она серьёзно. – Но почему вы так говорите? Вы ожидаете, что превратитесь в чудовище?

– В этом мире всё возможно, – напомнил ей Бразил. – Вы видели лишь шесть гексов, шесть из тысячи пятисот шестидесяти. Здесь имеется масса куда более необычного, – сказал он мрачно. – Кстати, нам предстоит встретиться с новым Датамом Хаином. Он превратился в гигантского жука женского пола, в чудовище, каких мало.

– Ну что ж, теперь его внешний вид соответствует его душе, – с горечью заметила девушка. – Чудовища – порождение не расы, а разума. Он был чудовищем всю свою жизнь.

Бразил кивнул.

– Поверьте мне, Хаин получит то, что заслуживает, – и так будет со всеми. Попав в Колодец, мы станем такими, какими когда-то были, и тогда придёт час расплаты.

– – Даже для вас? – спросила она. – Или вы останетесь оленем?

– Нет, не оленем, – ответил он уклончиво, а затем и вовсе сменил тему:

– Что ж, может быть, это и к лучшему. Ещё два дня, и всё кончится.

Вучжу очень хотелось заставить его говорить яснее, но вместо этого она спросила:

– Натан, почему вы живёте так долго? Вы – марковианин? Варнетт считает, что это так. Бразил вздохнул.