Марис подошел к дому, у и рот его сам собой открылся от изумления, впуская ищущую место для своего будущего гнезда осу. На ступеньках, на смятом под попой платке сидел Ворчун Боб, рядом с которым стоял большой кожаный чемодан, в который Боб укладывал колбочки и баночки с разного цвета веществами. Некоторые из них проливались, прямо в чемодане смешивались друг с другом, и оттуда время от времени доносились хлопки или начинал валить густой розово-зеленоватый пар.

– Доброе утро, - промямлил Марис, не решаясь приблизиться к крыльцу.

Боб буркнул в ответ что-то неразборчивое. В это утро он был на удивление словоохотлив.

– Ээээ.. Как спалось?

На губах Мариса играла фальшивая улыбка, но он, признаться, испугался. К повседневности быстро привыкаешь, и нельзя допускать такого радикального изменения хода вещей, как Боб, сидящий посреди дня на крыльце и собирающегося, по всей видимости куда-то уезжать.

– Уезжаю, - сказал Боб хриплым, отвыкшим от произнесение членораздельных фраз голосом. Из открытой двери вылетела колба, которую старик с неожиданной ловкостью подхватил на лету и запихнул в чемодан.

Многое прояснялось

 - Еще две! – крикнул Боб, слегка повернув невозмутимое свое лицо к дому. Ответом ему был трубный рев, который Марис с трудом идентифицировал как излияние чувств своего отца.

– Действительно? Куда? – Марис старался сделать свою речь как можно более светской, но руки, ноги, уши и зубы его дрожали и шатались, совершая процедуру, описываемую в брошюре «Предупреждение о необходимости похода к стоматологу для чайников, чашек и людей».

Ворчун Боб произнес и так слишком много слов за сегодняшнее утро, и ждать от него полноценного ответа было бы безрассудством. Марис понимал это. Он вскочил на крыльцо, перешагнув через старика, и вбежал в дом.

– Убирайся, чертов колдун, - визжал сапожник, кидая в сторону двери, видимо, предпоследнюю колбу. Она влетела Марису прямо в висок, упала и разбилась. Марис покачнулся, но устоял и вопросительно взглянул на отца (толстая Жоржетта билась в углу то ли в предсмертных, то ли просто в истерических конвульсиях, и на нее смотреть смысла не было).

Некоторое время потребовалось сапожнику, чтобы осознать, что за парень шатается перед ним.

– А… Это ты… Не он… Хорошо… Он… Он заколдовал Жоржетту! У меня выросли рога! – выпалил на одном дыхании сапожник вместо приветствия. Марис пригляделся, но никаких рогов на голове у отца так и не увидел…

Он молча налил отцу грибной настойки, похлопал его по плечу и уселся ему на колени.

– Успокойся, папочка, и расскажи все, как есть, - вкрадчиво попросил Марис.

– Да что там рассказывать… Я теперь стал рогатым мужем. Он околдовал Жоржетту, этот чертов колдун!

Преостановившиеся вроде рыдания и всхлипывания разыгрались с новой силой. Сапожник прижался лицом к Марису и шумно высморкался на его любимый сюртук, как раз на то место, на которое любил сморкаться и сам Марис.

Марис отказывался понимать что-либо, кроме того, что не дождется сейчас от отца внятных объяснений.

– И куда же теперь денется Ворчун Боб? – спросил Марис.

– А пусть куда хочет, туда и денется, - процедил сквозь оставшиеся немногие зубы сапожник. – Только чтоб его нога больше не ступала в наш дом – оторву! И вторую оторву, гадина!!

Марис закрыл голову руками и стал вспоминать любимые анекдоты, пока отец не прекратил очередной свой приступ истерики.

– Ему вроде где-то там за границей, ну куда ты учиться ездил, премию дали. Вот пусть туда и сматывается! Раз там за охмурение чужих жен премию дают…

Рыдания продолжились. Марис поднялся из-за стола, зашел в комнатку Боба, еще раз подивившись всей скудности и бедности ее обстановки: убираясь во всем остальном доме, Ворчун Боб свое жилище запустил до такой степени, что за то, кто является хозяином комнаты, он уже не мог спорить с двумя толстыми пауками, выяснявшими отношения между собой, оплетя паутиной все, что только можно было оплести. Марис нашел под кое-как державшемся на трех с половиной ножках стуле последнюю колбу и вынес ее Бобу. Тот, казалось, не изменил даже положение своего мизинца, терпеливо ожидая, когда принесут его имущество.