– Ты дьявол! – крикнула Элен.

Она стояла на полу на четвереньках и в этой позе была похожа на разъяренную кошку. Увидев, что сообщница поднимается, я сделал шаг вперед и нанес ей второй удар, теперь уже точно в челюсть, вложив в него всю свою силу. Голова Элен резко дернулась назад и стукнулась о ножку стула. Я добился своего: жертва моего нападения лежала без сознания на боку. Наклонившись, я зацепил пальцем вырез ее платья и разорвал его до талии. Потом перевернул Элен лицом вверх, связал ей руки и ноги. Все это я проделал в перчатках. Завязывать узлы было трудно, но я все-таки не снял перчаток. Потом я занялся сумочкой. Вынув из нее шелковый шарф, я туго затянул им рот пострадавшей. Глаза Элен были закрыты, она тяжело дышала, мышцы ее лба были расслаблены. Да, весь ее вид вполне убеждал, что женщина подверглась нападению: под правым глазом расплывался кровавый синяк, второй кровоподтек был на шее, разорванное платье выглядело помятым и грязным. При падении Элен порвала чулки на коленях. Я же еще снял у нее с ноги одну туфлю. Это было последним штрихом, довершившим создание картины нападения похитителей Дестера. Только дьявольски подозрительный коп мог обвинить Элен в том, что она сама инсценировала похищение собственного мужа. Она выглядела именно так, как я хотел: женщиной, потерпевшей от пары головорезов. Я высыпал содержимое сумочки Элен на пол, оставив себе только тридцать долларов в мелких купюрах.

Время шло. Я не хотел покидать Элен одну в комнате, но другого выхода не было. Хоть я и ударил ее сильнее, чем думал, все равно минут через пять сообщница должна была прийти в себя. И тогда мне еще тяжелее будет бросить женщину в таком состоянии на произвол судьбы, тем более что Элен станет молить о пощаде и упрекать за проявленную к ней жестокость. Я взял фонарик и вышел из комнаты, закрыв за собой дверь. Подойдя к «роллс-ройсу», я положил пальто и шляпу в чемодан, где уже находились костюм и ботинки Дестера. Чемодан я затолкал в багажник. Затем вынул из кармана своих брюк заранее купленные усы и приклеил их к верхней губе. Достал из кармана клетчатую кепку и надел ее, надвинув на глаза. Посмотрев на себя в зеркало, я сел за руль, включил мотор и вскоре оставил далеко позади лесную станцию.

В час двадцать минут ночи я въехал в ворота резиденции Дестеров и поставил «бьюик» рядом с гаражом. В доме светилось только одно окно в спальне Мэриан. Я вышел из «бьюика» и поднялся в свою квартиру. Умывшись, я налил себе хорошую порцию виски. Я чувствовал себя довольно паршиво, хотя на обратном пути в город мне, несомненно, повезло: мне встретились всего две машины. Я оставил «роллс-ройс» на одной из боковых улиц неподалеку от стоянки машин, и этого никто не видел. И все, что я делал потом, было выполнено без помех и ошибок. Я удачно сдал в камеру хранения на автобусной станции чемодан с вещами Дестера. Сонный служитель не глядя поставил мой багаж на полку рядом с десятком других чемоданов и выдал мне номерок, который я, выйдя на улицу, тут же разорвал и бросил на землю. По пути к «бьюику» я выбросил кепку в мусорный бак, а усы швырнул в водосток. Автомобильная площадка, на которой стоял «бьюик», пустовала. И меня здесь тоже никто не увидел.

Выпив виски, я почувствовал себя немного лучше. Я сидел в кресле и ждал. Мыслями я все время возвращался к Элен, представляя ее лежащую в темноте барака и страдающую от физической боли, причиненной мной. Может быть, не стоило бить сообщницу? Достаточно было разорвать платье? Только ведь она должна была выглядеть по-настоящему подвергнувшейся нападению. Я был уверен, что поступил правильно, однако меня не покидало сознание вины за совершенное насилие над женщиной.

От горьких раздумий меня оторвал звонок, раздавшийся в 2.30 ночи. Я снял трубку.

– Глин?

Я узнал голос Мэриан.

– Да.

– Миссис Дестер до сих пор не вернулась. Это меня тревожит.

– Я, как и ты, жду миссис. Правда, я на некоторое время задремал. Но, проснувшись, спустился в гараж и понял по отсутствию машины, что миссис еще не приехала. Я сейчас приду к тебе, Мэриан, хотя считаю, что оснований для беспокойства нет никаких.

Я повесил трубку, выпил еще виски и пошел в дом.

Мэриан в халате ждала меня в гостиной.

– Ты не думаешь, что они могли попасть в катастрофу?

– Вряд ли. Наверное, миссис Дестер просто осталась ночевать в санатории.

– Но она обещала вернуться.

– Возможно, она передумала.

Мэриан в волнении прошлась по комнате. Я подошел к бару за сигаретами.

– Может быть, стоит позвонить в санаторий, Глин? Боюсь, что с мистером Дестером что-нибудь случилось. Он выглядел очень плохо.

– Значит, ты его видела?

– Да. Позвони в санаторий, я чувствую, что здесь что-то неладно.

– О'кей.

Я позвонил. К телефону подошла ночная дежурная, которая ответила, что у них ждали Дестеров, но они так и не приехали. Я поблагодарил ее и повесил трубку.

– Они не приезжали? – с тревогой спросила Мэриан.

– Нет. Похоже, что у них произошла поломка или они попали в катастрофу.

– Что ты собираешься делать?

– Понятия не имею. Это довольно трудно решить. Ведь предполагается, что Дестер в Нью-Йорке. Если станет известно, что он намерен лечь в больницу, то к нам нагрянут кредиторы, которым хозяин должен тысячи.

– Но мы обязаны заявить в полицию. Им, может быть, что-нибудь известно?

– В таком случае они известили бы нас.

– Может быть, Дестеры лежат где-нибудь на дороге. Ты должен позвонить в полицию, Глин.

– Там наверняка окажется какой-нибудь газетчик.

– Ты должен позвонить. Мы не имеем права бездействовать.

– Что ж, ладно.

Я подошел к телефону, набрал номер полицейского управления и стал ждать соединения. У меня было такое тошнотворное чувство, от которого я вряд ли когда-нибудь избавлюсь. Мой звонок был началом конца, который или уничтожит меня, или даст желанное богатство. Раз в игру входят копы, они доведут ее до финала. Я услышал грубый голос: