–  Оставь, Шурик, - попросила какая-то женщина.
– За что их-то?

–  А это не они там?
– зло спросил Шурик. Догадливый мужик.

–  Это ж эти, - удивился парень из общины, оглянувшись на расстрелянную шестерку.

В голосе ясно звучало "Если в казино стреляли не те, то за что же мы тогда тех-то?" Остальные тоже задумались.

–  Ладно, уходите, - решил положить конец колебаниям Шурик.
– И не попадайте больше под руку. Ясно?

–  Спасибо, - слабо ответила Юля.

–  Может, в общину их?
– предложила та же женщина.
– Смотри, ведь помрут тут, как собаки.

Шурик молчал. Ждал, что скажут остальные. Остальные решили, что свое пузо дороже доброты. Никто женщину не поддержал.

–  Да что вы за люди!
– возмутилась женщина.
– Ведь всем плохо!

–  Нам тоже нехорошо, - буркнул пожилой.
– У нас не красный крест.

–  Дяде кранты?
– спросила девочка у Максима.

–  Что-то вроде, - неожиданно улыбнулся Максим.

–  И тете кранты?
– не отставала девочка.

–  Пойдем!
– резко позвала сердобольная женщина.
– Отстань от людей!

–  А когда будет утро?
– продолжала тараторить малышка.

–  Скоро, - пообещала Юля. Максим, опираясь на девушку, опустился на землю.

Холодную. Юля присела рядом.

–  Я по солнышку соскучилась, - пожаловалась малышка.
– Почему его все нет и нет?

–  Спит оно, - говорила Юля.
– Устало солнышко, отдохнет и вернется.

–  Правда-правда?
– обрадовалась малышка.

Максим взглянул на сердобольную женщину. Плачущую. Община уже ушла, остались только эти двое. Мать?

–  А когда мама вернется?
– неожиданно спросила малышка. Юля вздрогнула.

–  Вместе с солнышком, - пообещала девушка чуть севшим голосом.
– Обязательно вернется. Как тебя зовут?

–  Надя, - важно представилась девочка.
– А у вас покушать есть?

–  Пошли, Надя, - сердито позвала женщина.
– Дома поедим.

–  А если у тети кушать нечего?
– захлопала глазенками девочка.

–  Есть у нас, есть, - быстро ответила Юля.
– Иди домой, Надя. Там теплее, замерзнешь еще тут, заболеешь. А зачем тебе болеть?

Женщина молча взяла ладошку девочки и повела в дом, в общину.

–  Всего хорошего, - тихо пожелала Юля. Женщина вздрогнула, чуть ссутулилась, но не ответила. Не обернулась.

–  А нам-то ведь в самом деле кранты, - криво усмехнулся Максим.
– Оружия нет, дров нет, продуктов мало? У тебя какая степень?

–  Не знаю, - зло ответила Юля, распрямляясь.
– Пошли.

–  Куда?!
– выкрикнул Максим. Закашлялся. Тише добавил.
– Куда идти? Может, здесь застрелиться проще? Юля, у меня почти третья степень. Я рад четыреста схватил. Я военкомат с трудом штурмовал, потом в обнимку с автоматом в подъезде блевал сутки. Меня там убить хотели. Я сам их убил, понимаешь? И этих всех поубивал.

Мне жить осталось от силы месяц. Меньше месяца. Холодно. Хавать нечего. Куда идти?

–  Дрова собирать, - пожала плечами Юля.
– Пойдем, Макс. Замерзнешь на земле.

–  Да мы везде замерзнем! Это ядерная зима, понимаешь? А знаешь, что это значит?

Что весны не будет! Тепла не будет. Все. Баста. Тебя застрелить или сама?

–  Макс, - позвала Юля.
– Идем. Ты же для чего-то жил эти три дня.

–  Для чего? Да не для чего! Помирать боялся.

–  А теперь уже не боишься?

–  Теперь я уже устал. Все. Режьте, - Максим упал на спину, раскинув руки.

–  Макс!

–  Смысл? Какой теперь в чем-то смысл? Какой вообще в жизни был смысл?! Получить диплом. Найти работу. Найти жену. Нарожать детей и спиться в кругу друзей.

Получить эпитафию получше. А теперь даже эпитафии не будет. Ничего не будет!

Юля не ответила. Максим поднял голову. Юля ушла.