До пистолета и гранат дотянуться не успел, и в руку скользнул штурмовой клинок. Знатная вещь, которая при правильном использовании даже бронескаф пробьет, и я сам перешел в атаку.

Взмах клинка! Противник отступил, и я вновь услышал его голос:

– Ножи любишь?! Что же, я тоже люблю!

Сказав это, он отбросил «марлин» и вытащил нож.

«Идиот! – подумал я про тоффера. – На его месте я бы просто прострелил противнику ногу и отволок в безопасное место для допроса. А он увлекся и решил в ножевой бой поиграть. То ли фанат холодного оружия, то ли он до сих пор не осознал, что на «Розалинду» высадились не просто десантники, а элитные штурмовики. Да и пусть. Мне это только на руку».

Напарники вражеского командира, оглядываясь, остались за его спиной, а он прыгнул на меня. Наверное, хотел нанести размашистый удар и свалить меня своим весом. Но я его не ждал, а шагнул навстречу, левой рукой заблокировал клинок, который скользнул по броне, и вонзил свой штурмовой клинок в живот тоффера.

Сталь пробила вражеский бронескаф и, пронзив одежду, вошла в мякоть.

– На, сука! – Я провернул клинок в теле врага и услышал его хрипы.

Нож вытаскивать не стал, а выхватил пистолет, превосходный двадцатизарядный «эрм», и открыл огонь по тофферам.

– Хасан! – выкрикнул один из пиратов, и девятимиллиметровая пуля, пробив бронепластик шлема, вошла ему в голову.

Шлем изнутри окрасился в красное, и тоффер замер на месте – наверное, была включена магнитная сцепка ботинок, – а второй отскочил назад и спрятался в дыму.

– Держись, Тор! – оттеснив меня в сторону, появился Ломов, а следом еще несколько бойцов.

Опять я оказался в тылу, подобрал оружие и скривился от боли в левой руке. Осмотрел бронескаф и обнаружил, что вражеский клинок все-таки пропорол рукав.

– Сука! – Я залил рану медицинской пеной и пнул тело противника, которого тофферы называли Хасаном.

Неожиданно он дернулся, и я услышал его стон.

«Живой, что ли?» – Не теряя бдительности, я расстегнул шлем тоффера и увидел, что он смотрит на меня. На губах кровавая пена, враг умирал, но пока еще он был в сознании и выдохнул:

– Я не ожидал, что ты окажешься лучше меня…

– Ты кто? – задал я ему вопрос.

– Гвардеец Орландо Таги… Хасан… Я прошу тебя… Последняя просьба…

– Попросить о чем-то хочешь? – уточнил я.

– Да…

Кивнув, я сказал:

– Говори.

– У меня в сумке планшет… Там письма… Перешли… Если сможешь… Пароль простой… Пять… Семь… Два…

На губах Хасана появились кровавые пузыри. Он захлебнулся. Попытался еще что-то сказать и резко дернулся. Потом еще пару раз, и его глаза остекленели.

– Помер, – сам себе сказал я, нашел сумку гвардейца и, открыв ее, обнаружил планшет.

Разумеется, никому и ничего я передавать не собирался. Но планшет прибрал. Кто знает, возможно, пригодится.

Только спрятал добычу, как поступил доклад Ломова:

– Тор, мы возле ходовой рубки. Сейчас взломаем.

– Иду.

Где должен находиться командир корабля во время боя? Правильно, на ГКП – Главном командном пункте, который находится на ходовом мостике. Следовательно, Обадия Ноймарк там, и, представляя встречу с убийцей моей жены, я помчался к Ломову. Однако меня ждало разочарование.

Вышибной заряд выломал дверь на ходовой мостик, и десантники ворвались внутрь. Кто оказал сопротивление, тот погиб, а остальных согнали в кучу, и только после этого появился я, собственной персоной.

Выживших тофферов было трое. Шлемы с них сняли, и они смотрели на абордажиров испуганно, дрожали от страха и просили о пощаде.

– Заткнулись! – закричал Ломов.

Тофферы замолчали, а я осмотрелся и спросил:

– Где Ноймарк?!

Один из тофферов поднял руку:

– Я Ноймарк…

Это был молодой патлатый парень, и я покачал головой:

– Нет. Ты не Обадия Ноймарк.

– Меня зовут Иеремия… Я племянник командира корабля…

– А он где?!

– На планете… В штабе… Вместе с Эшенбахом…

– Где именно? Координаты?

– Материк Окс. Город Ольсбург. КП генерала Ивара Логана.

Да что такое! Опять Обадия ускользнул.

Кулаком я ударил по экрану радара, и он покрылся трещинами. Меня стала накрывать злость, однако опять вызов. На этот раз с «Иоганна Красса»:

– На связи. – Я ответил.

– Господин вице-адмирал. На орбиту выходят вражеские корабли. Много. Кроме нас здесь никого. Долго не выстоим. Возвращайтесь.

– Принял. Мы возвращаемся.

Ломов кивнул на пленных: