Он промолчал.

— Не то чтобы это мое дело, что ты ушел с фанаткой.

Он развернулся на пятках и зашагал в другой конец ванной комнаты, его движения были сдержанные, сердитые. Несмотря на то, что эта комната в пять раз больше, чем размер моего дома, все же здесь было не так много места для откровенного разговора, как этот. И Дэвид находился между мной и дверью. Потому что вдруг выйти отсюда показалось мне умной мыслью.

— Я просто попросил их разобраться с документами, — сказал он.

— И они, несомненно, это сделали, — я уперлась руками в бедра, настаивая на своем. — Мне не нужны твои деньги.

— Я слышал, — его лицо было нарочито бесстрастным. Мое заявление не вызвало в нем недоверия или насмешки, которые были у тех хамов в костюмах. К счастью для него. Сомневаюсь, что он поверил мне, но, по крайней мере, он был готов притвориться. — Они составляют новые документы.

— Хорошо, — я смутила его взглядом. — Ты не должен платить мне. Не делай предположений, как это. Если ты хочешь узнать что-то, спроси. И я никогда не собиралась продавать историю прессе. Я не сделала бы этого.

— Ладно, — он прислонился к стене, откинул голову назад и посмотрел вверх, — извини, — сказал он в потолок. Я уверена, штукатурка это безмерно оценила.

Когда я ничего не ответила, его пристальный взгляд, в конце концов, нашел меня. Это должно было быть неправильно или, по меньшей мере, безнравственно, быть таким привлекательным. У обычных людей не оставалось шанса. Мое сердце опускалось каждый раз, когда я смотрела на него. Нет, «опускалось» не описывает это. Это резкий прыжок вниз.

Где Лорен, когда я нуждаюсь в ней больше всего, чтобы сказать мне, что я становлюсь излишне эмоциональной?

— Мне жаль, Эв, — повторил он. — Я знаю, что последние двадцать четыре часа были дерьмовыми. Предложение выбраться отсюда на время, было моим способом попытаться сделать ситуацию лучше.

— Спасибо, — сказала я. — А также за то, что пришел сюда проверить как я.

— Нет проблем, — он смотрел на меня, на этот раз не пряча глаза. И честность в его взгляде поменялась на короткую вспышку чего-то большего. Печаль или одиночество, не знаю. Что-то вроде усталости появилось там, но исчезло, прежде чем я смогла разобрать. Но это оставило свой след. В этом мужчине было намного больше, чем красивое лицо и известное имя. Мне нужно запомнить это и не делать собственных предположений.

— Ты действительно хочешь поехать? — спросила я. — В самом деле?

В его глазах блеснуло веселье.

— Почему бы нет?

Я осторожно ему улыбнулась.

— Мы можем обсудить все что угодно, только ты и я. Мне нужно сделать несколько звонков, затем мы уедем, хорошо?

— Спасибо. Мне это нравится.

С прощальным кивком он открыл дверь и вышел. Они с Малом тихо разговаривали о чем-то в гостиной. Я, воспользовавшись возможностью, еще раз умыла лицо и расчесала пальцами волосы. Пришло время вернуть контроль. На самом деле, я с этим слишком задержалась. Что я делаю, прыгая от одной катастрофы к другой? Это не я. Я люблю все контролировать, иметь план. Время перестать беспокоиться о том, что я не могу изменить, и предпринять решительные меры в том, что могу. У меня были сэкономленные деньги. Скоро моя бедная старая машина умрет, и я, следовательно, планировала заменить ее. Потому что, как только придет зима, станет холодно, серо и мокро, не всегда можно будет прогуляться пешком. Мысль об использовании моих сбережений не вызывала у меня радость, но чрезвычайные меры и все такое.

Адвокаты Дэвида подготовят документы за вычетом денег, и я их подпишу. Не стоит беспокоиться об этой стороне вещей. Однако выйти из общественного внимания за несколько недель было бы хорошо и в пределах моих возможностей. Мне просто нужно остановиться и подумать для разнообразия, вместо того, чтобы реагировать. Я большая девочка и я могу о себе позаботиться. Время доказать это. Я поеду с ним, разберусь с главным и уеду. Сначала спрячусь в отпуске, а затем вернусь к моей обычной, упорядоченной жизни, лишенной любого вмешательства рок-звезд.

Да.

— Дай мне ключи от «Джипа», — сказал Дэвид, встав в боевую стойку напротив Мала в гостиной.

Мал поморщился:

— Я пошутил, что буду раздавать автомобили.

— Ну же. Прекращай ныть. Я приехал на мотоцикле, и у меня нет для нее шлема.

— Прекрасно, — с кислым лицом Мал бросил ключи в протянутую руку Дэвида. — Но только потому, что я люблю твою жену. Не поцарапай, слышишь меня?

— Да, да. — Дэвид обернулся и посмотрел на меня. Его губы изогнулись с намеком на улыбку.

За исключением того дня на полу ванной комнаты, я никогда не видела, чтобы он улыбался, никогда даже не видела приближение улыбки. Эта незначительная линия заставила меня засветиться изнутри. Мои колени задрожали. Это не нормально, я не должна чувствовать все это тепло и радость только из-за него. Я не могла себе позволить иметь какие-либо чувства к нему. Нет, если я хотела выйти из этого невредимой.

— Спасибо, что приютил меня сегодня, Мал, — сказала я.

— Все удовольствие было мое, — протянул он. — Уверена, что ты хочешь ехать с ним, ребенок-невеста? Гребанный мудак заставил тебя плакать. Я заставляю тебя смеяться.