Дудо разгладил доставленный нарочным образец агитки и попытался вчитаться в текст, выискивая в нем хоть какой-нибудь негатив на действующую городскую власть.

Негатива бизнесмен не обнаружил, как ни старался.

Листовка представляла собой набор довольно стандартных призывов голосовать за губернатора и его команду, обещания еще лучше, чем раньше, заботиться о малообеспеченных гражданах, строить больше домов, чаще ремонтировать дороги и оканчивалась недвусмысленным намеком на поддержку кандидатуры нынешнего главы города Президентом США и тибетским далай-ламой.

Игорь Васильевич поднял глаза и посмотрел на свое отражение в зеркале.

На широком лице бизнесмена отражался лишь недавно принятый за основу сексуальной жизни Дудо лозунг «Долой самообладание!» и больше ничего. Глаза за стеклами очков были пусты, щеки слегка обвисали, из ноздрей задорно торчали пучки жестких рыжеватых волосков, розовели глубокие залысины.

Книгоиздатель полюбовался собой и вернулся к чтению, от которого его отвлекло бурчание в животе и последовавшая вслед за этим серия кишечных позывов.

Вернувшись из сортира, повеселевший и окрыленный очередной «гениальной» идеей Игорь Васильевич собрал незапланированное расширенное совещание. В течение часа он распинался на тему многоуровневого маркетинга, пригрозил сотрудникам отдела реализации увольнением, если те не повысят за месяц объем продаж вдвое, похвалил начальницу производства за своевременные доклады об опозданиях и иных нарушениях трудовой дисциплины, и, наконец, объявил о частичной реорганизации системы распространения продукции.

Теперь за каждым заведующим редакцией и начальником даже самого мелкого отдела закреплялась своя торговая точка и спрашивать за падение потребительского спроса Дудо вознамерился именно с них.

Если завредакциями спокойно отнеслись к дурной инициативе президента холдинга, то начальники технических отделов зароптали. Их не обрадовало известие о том, что теперь зарплата системного администратора, художника или охранника будет напрямую зависеть от торгаша в ларьке.

Игорь Васильевич быстро подавил бунт и для острастки публично уволил парочку корректоров, которые, хоть и не протестовали против волюнтаризма Дудо, но «сочувственно дышали», когда начальник транспортного цеха спорил с президентом холдинга.

Разогнав участников совещания по рабочим местам, книгоиздатель еще раз посидел на горшке, принял на всякий случай закрепляющую таблетку и стал собираться на встречу с Лиходеем, который пообещал познакомить Дудо с руководителем кредитного департамента ЕБРР [169] .

На капитанский мостик «ястреба» с наспех замазанными белой нитрокраской бортовыми и кормовым номерами взобрался Нефтяник, поставил в свободное кресло целую вязанку ружей «ТОЗ-87» [170] , «Benelli M1 super 90» [171] и «Mossberg 590» [172] , и радостно осклабился.

– Ты зачем сюда это принес? – удрученно спросил Денис.

– На всякий пожарный, – Анатолий Берестов раскурил огромную сигару.

Рыбаков оглянулся назад и посмотрел на Горыныча и Ла-Шене, втаскивавших на кормовую площадку палубы какой-то ящик.

– Надеюсь, это не глубинные бомбы? – вздохнул Денис.

– Не, – Нефтяник выпустил клуб дыма. – Просто взрывпакеты...

– Ясно, – Рыбаков сложил руки на груди. – А они нам к чему? Что мы взрывать собрались?

– Вдруг менты? – вопросом на вопрос отреагировал Толя. – Пригодятся.

– Тогда надо было гранатометы брать.

– Думаешь? – Берестов нахмурился, что-то припоминая, и полез за мобильником.

– Я пошутил, – Денис попытался остановить Нефтяника.

– Но, блин, мысль-то здравая, – Толик вошел в записную книжку телефона и принялся искать нужный номер. – Как же я сам не дотумкал?..

Пых покрутился на причале, от которого отчалил расцвеченный гирляндами огоньков прогулочный теплоходик, вернулся к своей «BMW 540», еще раз пересчитал выстроившиеся в ряд черные «мерседесы» и «Волги», на которых к пристани прибыли гости гражданина Лиходея, забрался в свою машину и нажал кнопку спутникового коммуникатора, соединенного с мобильником Кабаныча.

– ...Иду мимо «Красных ворот» [173] , вижу, блин, лоток, – Гугуцэ продолжил свой рассказ о последнем посещении столицы. – Мясо лежит. Свининка горячего копчения, говядина холодного, балыки, бастурма, колбасы... Даже страусятина замороженная есть. Тут замечаю маленький ценник – «суслятина гэ-ка». Ну, блин, думаю, до чего дошли! Уже сусликов горячего копчения продают... Интересно мне стало. Я ж, в принципе, всё жрал – и крокодила, и акулу, и броненосца печеного, и саранчу. Но сусликов не приходилось... Решил на пробу взять. Пальцем ткнул и говорю продавщице – «Свесь-ка ты мне, милая, граммов двести суслятинки гэ-ка...». А она ка-ак заорет – «Суслятина – это я! Галина Константиновна меня зовут!»...