Свежий ветер забирается за воротник вашей рубашки. Легкая прохлада щекочет и гладит. Скользит у стенок белого острова откуда-то прибежавшая высокая волна. Кажется, что она с разбегу хочет подпрыгнуть сюда, к нам. Вот она откатилась назад и снова с веселым шипеньем ринулась к острову.

Смотрите: везде, на всех островах, разгоняя по морю солнечные зайчики, вращаются блестящие цилиндрические ветродвигатели. Неравномерно, чуть слышно щелкают реле, гудят моторы.

И ходит сейчас в светлом зале дежурный инженер Нури Имранов, изредка поглядывая на мерцающие зеленые лампочки записывающих приборов. Он сейчас работает за всех: и за Керимова, и за Пахомова, и за Опанасенко, и за подросших ребят, ставших настоящими специалистами-нефтяниками. Он работает один за тысячу человек: мастеров, мотористов, смазчиков, контролеров, техников. Один за всех! Через четыре часа его сменит другой.

Ходит Нури по диспетчерской. Смотрит на огромную, во всю стену, светящуюся карту, где в кружках островов мелькают цифры добычи каждой из скважин.

Он знает, что люди, когда-то работавшие на вышках, в шахтах, в цехах, на полях, в лабораториях, в школах, на маленьких и больших участках великих созидательных работ, сейчас уже подошли к тому времени, ради которого им приходилось так упорно трудиться.

И вот эти светлые островки на голубом стеклянном море ему кажутся предвестниками нового, счастливого труда тех грядущих дней, что люди называют коммунизмом.

Инженер отошел от карты и взглянул на нее издали. Огни горели ярким, неугасимым светом…

В это лето ни один межпланетный корабль не покидал Землю. По железным дорогам страны ходили обыкновенные поезда, без атомных котлов. Арктика оставалась холодной. Человек еще не научился управлять погодой и жить до трехсот лет. Марсиане не прилетали. Запись экскурсантов на Луну еще не объявлялась.

Ничего этого не было просто потому, что наш рассказ относится к событиям сегодняшнего дня, который дорог нам не меньше завтрашнего. И пусть читатели простят автора, что он не захотел оторваться от нашего времени и, от нашей планеты. Правда, он рассказывает о технике пока еще не созданной, — но разве дело в технике? Впрочем, перейдем к рассказу.

Под потолком вздрагивала и гудела серебряная птица, силилась оторваться от проволоки. По столу шагал экскаватор, вдоль стены бегал электровоз. Шумела вода в шлюзах, на плотине вспыхивали фонари. Рядом лента транспортера тащила кирпичи на четвертый этаж строящегося дома. Кирпичи были похожи на ириски, а весь дом размещался на столе. Сейчас над ним склонились две головы: темная, курчавая и светлая, коротко стриженная.

Не в первый раз Вадим Багрецов и Тимофей Бабкин приходят сюда, на выставку трудовых резервов. Перед отъездом в длительную командировку им хотелось еще раз взглянуть на модель, в которой заложена хоть маленькая, но все же частичка их труда. Радиотехники из института метеорологии выступали на выставке в роли научных консультантов.

— Консультанты? Придумаешь тоже! — рассердился Бабкин, когда Багрецов сказал об этом. — Вон тот, наверное, консультант настоящий.

Он взглядом указал на человека, склонившегося над стендом. Кроме блестящего затылка, обрамленного черным полукольцом волос, Вадим ничего не увидел. Но вот человек повернулся, и на помятом, надменном его лице можно было прочитать скуку и недовольство.

— Обыкновенный завистник, — тихонько сказал Багрецов.

Бабкин недоуменно посмотрел на него.

— Кому завидовать? Ребятам?

— А ему все равно. По-моему, он ненавидит людей, которые что-то умеют.

— Физиономист! Может, у человека зубы болят.

— Довольно, Тимка. Он меня вовсе не интересует. Пойдем посмотрим нашу игрушку в работе.

Ребята из ремесленного училища задумали построить модель радиотрактора. Инициатор этого дела жил в одной квартире с Тимофеем Бабкиным и попросил его, как опытного специалиста, помочь юным техникам в проектировании. Ну, а где Бабкин, там и Багрецов. Они неразлучны на работе, вместе бывают в командировках в разных концах страны, да и вообще друзья, хотя и спорят часто. Абсолютное несходство характеров.

Модель работала отлично. По огромному столу, обитому серым сукном, шел трактор с антенной и тащил за собой плуг. На краю стола — передатчик с рефлектором. Он излучал радиоэнергию, которая принималась антенной на тракторе, преобразовывалась в приемнике и заставляла работать электромотор. Демонстрировалась передача энергии на расстояние без проводов. Управлялся трактор вспомогательным радиопередатчиком с номеронабирателем.

У трактора зажигались фары, он мог идти по кругу, поворачиваться вправо и влево; у плуга приподнимались лемехи, и все это делалось с помощью диска номеронабирателя, похожего на телефонный.

Вадим с нескрываемым восторгом любовался моделью, а Бабкин, поглаживая ежик волос, с подчеркнутым равнодушием посмотрел на часы. Димка увлекся настолько, что позабыл о встрече с Лидой Михайличенко, а она должна быть здесь с минуты на минуту. Наверное, интересно посмотреть на друга своего детства, тем более что Лида ему нравилась. Впрочем, как и многие. Легкомыслие.

Неправда. Помнит Вадим, все помнит. Два года Лида ничего не писала. Работала где-то в Орле, училась заочно в Московском технологическом институте, занималась редкими металлами. Багрецов и Тимофей были в очередной командировке, а в это время Лида приехала в Москву сдавать государственные экзамены. Сдала отлично, предложили поступить в аспирантуру. Тему, которую она выбрала для диссертации, признали очень интересной. Как потом узнал Багрецов, дело касалось новой методики измерений.