— Благодарю за комплимент, — язвительно пробурчала Аландра.

— Ладно, — скрепя сердце сказал норх. — Ваше пожелание будет исполнено.

Он достал из седельной сумки кожаный пояс и веревку и обвязал пленницу вокруг талии. Затем он усадил ее на свободную лошадь и крепко сжал в кулаке поводья.

Маленький отряд двинулся дальше сквозь зыбкий воздух Темного Круга.

Вокруг расстилался зловеще-мрачный ландшафт — край вулканов и скал, земля грозовых туч и молний, страна хаоса и изменчивых форм. Не сказать, чтобы земля эта была вовсе пустынной, но здоровой жизни здесь не наблюдалось. Деревья были все больше какие-то скрюченные, трава — чахлая и жухлая, цветы — помятые. Но все вокруг пропитывала неестественно бодрая аура сверхъестественности. Магия, ядреная, как болотный туман, без всяких там метафор висела в воздухе.

Всадники возвращались почти в точности по тому пути, которым проскакала Аландра, пытаясь выбраться из Темного Круга. Они спускались в долины и взбирались на каменистые холмы, с каждым шагом приближаясь к Вратам, которыми воспользовалась для побега невеста Моргшвина. То была арка, возвышавшаяся на приплюснутом холме неподалеку от внешней границы Круга.

Норхи снова впали в привычное для них угрюмое молчание и сохраняли его до тех пор, пока не подъехали к подножию холма, увенчанного Вратами. Здесь Гробонос проворчал:

— Не по душе мне это. Что скажешь, Грызноклык?

— Я тоже чувствую, как напряглась Ткань Бытия, брат. Что-то здесь не так.

— Мы должны без промедления вернуть ее высочество владыке Моргшвину. Без нее власть его слабеет.

И они галопом помчались к вершине холма.

«Итак, опять в гадкие объятия милого Морги. Опять терпеть его сюсюканья, — размышляла Аландра. — Только теперь он будет знать, что за его королевой нужен глаз да глаз. И все надежды на спасение из этой адской дыры пошли прахом…»

Всадники добрались до вершины. Грызноклык осадил своего скакуна и замер как вкопанный.

Врата, в незапамятные времена высеченные из цельного бриллианта, лежали на земле грудой сверкающей алмазной пыли.

Гробонос медленно склонил голову.

— Неладно что-то, — дрожащим шепотом проговорил он. — Ох как неладно…

Маг неистовствовал вовсю, носясь взад-вперед по очарованным залам своего особняка.

— Алебастр!!! — орал он, бегая между гостиной, кабинетом и спальней. — Кот!!! А ну-ка живо ко мне!

Обожженная рука чародея, бережно закутанная в газовый платок из крылышка феи и подвешенная на перевязи, благоухала ароматными притираниями; слегка пострадавшая в огне шевелюра до сих пор отдавала паленым. Маг сыпал проклятиями и пыхтел, карабкаясь по скрипучей лесенке на чердак, к последнему из возможных убежищ, где мог притаиться хвостатый виновник всех его несчастий. Стены в этой части особняка были оклеены каштановыми обоями с узором из французских лилий и увешаны пейзажами Тернера.

Рамы на полотнах начали угрожающе потрескивать. Маг вздрогнул и застыл на месте.

Так— так. Началась обратная раскрутка. Возмутитель космического спокойствия должен быть изгнан немедленно -и только тогда можно будет приступать к изнурительной штопке прорех на Ткани Монореальности, нити которой держались лишь благодаря узелку под названием «Игра Судьбы». Чародею до смерти претила мысль о том, чтобы избавляться от Алебастра, но отрицательные вибрации, которые вызвал его пушистый приятель, исказив эзотерическую траекторию заветных костей, здесь, в сердце Игры, были просто недопустимы. Устранить неприятные последствия можно было, уничтожив их виновника, но этого маг допустить не мог. Алебастр отправится в изгнание.

Стены уже начали крошиться, из трещин сыпалась удушливая пыль. Ступени лестницы дрожали. Похоже, весь особняк вышел из синхронии с причинно-следственным планом окрестностей, что не лучшим образом сказывалось на желудке его владельца. Маг вцепился в перекосившиеся перила и подождал, пока у лестницы пройдет приступ трясучки, после чего неимоверным усилием воли заставил себя продолжить восхождение.

Прогнившие двери чердака были приоткрыты. Алебастр прятался здесь. Это точно. Маг различил в пыли следы его лап. Он распахнул двери настежь и вошел, слегка пошатываясь от негативных вибраций, которые волнами расходились во все стороны от бедного кота.

— Алебастр, — негромко позвал он. — Я не причиню тебе зла, мой хороший.

Иди ко мне, я тебя приласкаю. Алебас-с-струшка-а-а! Ну же, котик, милый!

Маг поскреб носком ботинка о пол. Обычно кот отзывался на такие звуки, но сейчас он не отреагировал. Чердак был весь завален старым хламом, прикрытым мешковиной. Единственное окно под треугольным потолком занавешивала черная простыня. В затхлом воздухе таились тени. Кот мог прятаться в любом укромном уголке — а весь чердак обшаривать было просто некогда. Придется прибегнуть к заклятию повиновения. Начертив пальцем в воздухе замысловатый узор, маг пробормотал какую-то абракадабру на смеси латинского, греческого, лемурийского и прочих канувших в забвение языков, в паузах между периодами поплевывая на пол.