— Contessa, ты сводишь меня с ума.

— Я знаю.

— Я не знаю, как ты приспособишься ко мне. Я не знаю твое место.

— Мое место рядом с тобой.

Он откинулся назад, и я почувствовала потерю оттого, что он убрал руки. Мне нужно было больше. Но он сунул руку за ворот рубашки и снял медальон Святого Кристофера.

Он вложил его в мою ладонь, одна рука сверху на моей, другая под ней. Он посмотрел мне в лицо, как будто наблюдал за собирающейся бурей. Металл был твердым на моей руке и теплым, сохранившим тепло его тела.

— Ты уверена, что хочешь никогда не чувствовать себя в безопасности? — спросил он. — Ты уверена, что хочешь всегда оглядываться? Ты уверена, что хочешь жизнь без людей, которым ты доверяешь?

— Если ты рядом, то да.

— Ты уверена, что сможешь любить человека, который проклят?

— Только тебя. Проклят или спасен, я хочу только тебя.

— У меня есть проблема, моя Contessa. Она съедала меня живьем, пока я не поцеловал тебя. Я хочу тебя, и я не знаю, как заполучить тебя. Я хочу, чтобы ты была рядом со мной. Я хочу, чтобы мой мир и твой мир соединились. Видеть тебя смеющейся утром. Видеть тебя выкрикивающей мое имя ночью. Я ничего не боюсь, но с тобой боюсь. Я боюсь, что не смогу обладать тобой и боюсь, что смогу.

Он повернул мою руку ладонью вниз, сжимая медальон. Антонио наклонился и поцеловал ее, каждый пальчик, косточки, запястье и посмотрел на меня. Его глаза были преступно-черными, губы созданы для признаний в любви, подбородок готовый сломать все барьеры.

— Я не могу отпустить тебя, — сказал он. — Я хочу быть тем мужчиной, который может сделать тебе завтрак, растить детей и не оглядываться назад. Я собираюсь стать достойным тебя. Я собираюсь выбраться из всего этого, и я не причиню тебе боль. Но я не могу просто уйти от того, что я делаю, и я не могу отвернуться от тебя. Боже, помоги мне, каждый раз, когда я ухожу от тебя, я вижу только ад перед собой.

Я положила руки на его лицо, позволяя цепочке скользить по своему большому пальцу.

— Не уходи от меня. Когда ты так делаешь, это убивает меня.

— Это жизнь, невозможно заплатить все долги и идти вперед.

— Заплати то, что можешь.

Он взял цепочку и открыл ее. Я наклонилась, чтобы он мог надеть ее на мою шею.

Я положила голову на его плечо и потянула назад.

— Оу. Мое ухо.

Он повернулся, чтобы лучше разглядеть.

— Там всего лишь царапина, — он поцеловал мою шею, перемещая цепочку, продвигаясь языком по моей коже вдоль шеи.

— У меня болит голова, — сказала я, притягивая его задницу вперед, пока не почувствовала его эрекцию на своем бедре.

— Я буду трахать тебя нежно. Ты будешь кончать долго и медленно. Ты забудешь о своей головной боли, когда станешь мокрой, — он полез мне под юбку сзади.

Я застонала.

— Ш-ш-ш, — сказал он. — Мои люди находятся по другую сторону этой двери. — Он толкнул меня обратно на скамейку и раздвинул мои ноги. — Mi amore.

Он целовал внутреннюю сторону моих бедер, отодвигая мои трусики в сторону, чтобы ласкать меня языком так медленно, что я почти кончила от предвкушения. Я схватила его за волосы, но он не стал делать того, что я ожидала. Он дотрагивался самым кончиком языка до моего клитора.

— Антонио, — прошептала я. Жесткая скамья впивалась мне в спину, и комната была грубо вытесана из земли, но я никогда не чувствовала себя так хорошо, как дома, в полной безопасности. — Будь всегда моим, Капо.

Он снял мои трусики и встал между моих ног, его член был готов для меня.

— Чего ты хочешь? — спросил он.

— Трахни меня, — твердо сказала я. — Трахни меня прямо сейчас.

Он положил одну мою ногу на свое плечо, открывая меня для него. Антонио подвинул мое тело, словно драгоценную вещь, и скользнул в меня. Я была настолько мокрой, что он вошел на всю длину с первой же попытки.

— Come volevi tu, Contessa — он вышел затем снова погрузился в меня, с каждым движением, желая держать меня в безопасности, сохраняя меня чистой. Но самое главное, я чувствовала его порыв удержать меня. Его голос стал низким, и слова больше походили на молитву:

— Come volevi tu. Прекрасно, per adesso. (per adesso – прямо сейчас)