Гэбриэл нажал на шприц и ввел в вену находящуюся в нем жидкость. Она обожгла тело молодой женщины, словно электрический разряд. Острая боль взорвала решетку, которая держала в плену ее память. Алисе показалось, что всю ее охватило пламя, что сердце стало готовой взорваться гранатой.

Белая вспышка света ослепила ее.

Открывшееся привело ее в ужас.

Еще секунда, и она потеряла сознание.

За три месяца до сегодняшних событий

12 июля 2013

Воздух Парижа пропитан ощущением опасности. Неделю назад, в час, когда служащие покидают рабочие места, теракт залил кровью столицу. Камикадзе с взрывчаткой в поясе подорвал себя в автобусе на улице Сен-Лазар. Итог был плачевен: восемь убитых, одиннадцать раненых.

В тот же день на четвертой линии метро, на станции «Монпарнас-Бьенвеню», был найден рюкзак со взрывчатым веществом и гвоздями. По счастью, оперативная группа по разминированию успела обезвредить эту самопальную бомбу раньше, чем она взорвалась, сделав свое черное дело.

Парижан охватила паника.

Все вспомнили о терактах 1995 года. Чуть ли не каждый день появлялись надписи на памятниках. Возвращением терроризма пугали газеты и тележурналы. Отдел борьбы с терроризмом активизировал свою деятельность, взяв под более жесткий контроль исламистов, анархистов и ультралевых. Их останавливали, проверяли, допрашивали.

Меня все это ни в коей мере не касалось. Но в один прекрасный день Антуан де Фуко, заместитель начальника отдела по борьбе с терроризмом, попросил меня принять участие в допросе одного из подозреваемых. Его задержание продлевали уже трижды, и последний срок подходил к концу.

С 70-х годов, с самого начала карьеры, Фуко много лет работал вместе с моим отцом, потом их пути разошлись. К тому же он был одним из моих наставников, когда я училась в полицейской школе. Он считал меня хорошей ученицей и даже приписывал мне особое умение вести допросы, которого на самом деле у меня не было.

— На этот раз без тебя не обойтись, Алиса, — сказал он.

— Чего конкретно вы от меня ждете?

— Мы уже три дня пытаемся разговорить этого типа. Молчит как рыба. А у тебя он может заговорить.

— Почему? Потому что я женщина?

— Нет. Потому что ты умеешь это делать.

В обычное время подобное предложение мне бы понравилось, пощекотало бы мое самолюбие. А тут — ни капли адреналина. И я первая этому удивилась. Я почувствовала только усталость и желание как можно скорее оказаться дома. Этим утром у меня уже началась мигрень, она изнуряюще сверлила мне череп. А сейчас был вечер, жаркий летний вечер. Воздух раскалился добела. Париж задыхался в объятиях смога, да и денек выдался не из легких. Офис превратился в раскаленную печь. Я чувствовала, что вокруг витает влажное облако телесных испарений, и готова была на все ради банки ледяной кока-лайт, потому что автомат у нас не работал.

— Но послушай, если твои люди ничего от него не добились, не понимаю, чем смогу помочь я, если подключусь.

— Подключись, — продолжал настаивать Фуко, — я видел тебя в деле.

— Только зря потратите время. Я не знаю его досье…

— Мы сыграем на неожиданности. Таландье согласилась. Словом, ты выходишь на линию огня и заставляешь его выдать имя. После этого отпускаем вожжи.

Я колебалась, но на самом деле выбора у меня не было.

Мы устроились в кабинете под самой крышей, где работало два вентилятора. Целый час два офицера из отдела Фуко бомбардировали меня сведениями о подозреваемом. Это был некий Брахим Рахмани, известный под прозвищем «Торговец пушками» или «Подрывник». Отдел по борьбе с терроризмом уже давно взял его на заметку. Его подозревали в том, что это он снабдил взрывчаткой группу, которая устроила взрыв в автобусе на улице Сен-Лазар. Во время обыска у него нашли си-четыре, [20] бруски пластита, телефоны, переделанные в детонаторы, а кроме того еще и целый арсенал: всевозможное оружие, арматуру, бронежилеты. Три дня предварительного заключения подходили к концу, а парень так и не сказал ни слова следователю. Его жесткий диск и электронная почта за последний месяц не давали достаточных данных, чтобы подтвердить его участие, хотя бы косвенное, в теракте.

Дело было, конечно, увлекательное, но очень сложное. Из-за жары мне было трудно сосредоточиться. Коллеги говорили быстро, упоминали множество подробностей, и мне было трудно все это запомнить. В обычных условиях у меня идеальная память, но сейчас я очень боялась что-то забыть и взяла блокнот, чтобы все записать.

Наконец они закончили и проводили меня до коридора этажом ниже, где находилась следственная часть. Фуко, Таландье, все начальство уже столпилось у зеркального стекла, желая посмотреть, как я поведу дело. Теперь и мне захотелось себя показать.

Я толкнула дверь и вошла в кабинет.

Жара там стояла адская, на пределе допустимого. Прикованный к стулу Рахмани сидел за маленьким деревянным столиком, похожим на школьную парту. Сидел, опустив голову, пот лил с него градом. Он едва заметил мое появление.

Я закатала рукава рубашки и вытерла пот, выступивший у меня на лбу. Я захватила с собой пластиковую бутылку с водой, чтобы наладить контакт с допрашиваемым. И вдруг вместо того, чтобы протянуть бутылку ему, я открыла ее и сама выпила добрую часть воды.