— Ничего, — сам ответил капитан на свой вопрос. — Мало ли кто находит какие ключи. Поди узнай, от какой он квартиры и что в той квартире есть. Так? — Этот вопрос Пащенко адресовал уже Пикаеву, как бы побуждая его активнее участвовать в допросе.

— Значит, — подхватил Заурбек, — эти люди хотели завладеть именно вашим ключом, и они уже знали, наверное, от какой он квартиры и что там хранится маузер. Согласны?

Сипягин кивнул.

— Вы можете подозревать кого-нибудь из своих товарищей по работе?

— Нет, — твердо ответил Коля. — Я с ними никогда не пью. У них своя компания, а я пью в одиночку.

— Остается одно, — развел руками Пикаев, — вы с кем-то встретились на улице, по пьяной лавочке рассказали ему свою биографию, пожаловались на своего обидчика, а он вытащил у вас ключ, потому что оказался преступником. Вы же совсем не помните, кто за вас платил в забегаловке и кто подсаживался к вам. Да и вряд ли тот человек мог при всех лезть к вам в карман за ключом. Там же были люди, не правда ли?

— Наверное, — неуверенно ответил Сипягин. — Черт его знает, я тогда здорово окосел. Вспомнил! — оживился он вдруг. — Это было в среду, точно, в прошлую среду. Я еще кричал ему, что, мол, завтра получу аванс и рассчитаюсь с ним. Буфетчику.

— Вот видите, стоит подумать, и уже что-то вспоминается. Постарайтесь вспомнить точно: провожал вас кто-нибудь в тот вечер до дому или вышел с вами из забегаловки?

— Нет, это я помню точно. А вот, может, на улице кто-нибудь подходил, это не помню, — махнул рукой Коля, вконец запутавшись.

— Успокойтесь. Скажите, в пьяном виде вы любите рассказывать о себе, жаловаться на свою судьбу?

— В том-то и дело. По пьянке я всегда распускаю нюни. А ключа утром хватился. Встал, собрался уже на работу, гляжу — а ключа-то нет. Сразу побежал в забегаловку. Думал, там обронил, уборщица, может, подобрала, а она поклялась всеми святыми, что ничего не находила. Надо было идти к старикам, признаваться, что ключ мой тю-тю. Побоялся — не пошел, а если бы пошел… Все оттягивал до вчерашнего дня. Вчера они ждали меня — это день памяти моей матери, мы всегда в этот день бывали вместе. А мой сменщик не пришел, и я остался в третью смену. До работы не смог проскочить к ним, был во второй смене. Думал, загляну хоть после смены.

— Могли вы в тот вечер сказать кому-нибудь о дне памяти своей матери, о том, что всегда бываете со стариками? Когда просили вина в долг.

— Я все мог, товарищ следователь, только вот кому, убей — не вспомню. Как затычка в памяти. Но теперь хватит! — рубанул рукой воздух Сипягин. — Пусть отсохнет моя рука, если она поднесет мне выпивку. На всю жизнь хватит, на всю жизнь! — Голос у Сипягина сорвался. Он закрыл лицо ладонями и так посидел несколько мгновений.

— Верим, что вы не отступите от своего слова. — Вы прописаны в квартире стариков?

— Давно. Когда мать была жива, мы жили там все вместе. Потом мать умерла. Я запил. Старикам это не понравилось, вот и ушел в общежитие. Дурак я, — тяжко вздохнул Сипягин.

Раздался телефонный звонок. Заурбек поднял трубку. Звонил Сан Саныч: спрашивал, закончили ли они допрос племянника потерпевших. Пикаев ответил, что закончили и что они готовы явиться к начальству.

Перед Сипягиным пришлось извиниться — Заурбек попросил его посидеть пока в комнате дежурного.

Сан Саныч молча выслушал обоих. Они полагали, что о родственниках Сипягина и о маузере, который хранился в их доме, бандитам стало известно через забегаловку. Либо кто-то из преступников находился там в момент конфликта Сипягина с буфетчиком, либо бандиты узнали о маузере от кого-нибудь другого.

— Вы отпустите этого Колю, — предложил Сан Саныч. — На всякий случай возьмите его под наблюдение. Правда, я сомневаюсь, что бандиты могут считать его опасным для себя, он им не нужен. Они могут узнать, что мы задержали его, а потом отпустили, и все. Что он может сказать, например, нам о том, кто убил стариков? Ровным счетом ничего. Мало того, преступники убеждены, что Сипягин не скажет нам о втором ключе и тем более о потере его, чтобы не навести подозрений на себя. Отпустите его, пусть он занимается своими делами, — махнул рукой Сан Саныч. — А с забегаловкой надо работать серьезно, здесь вы правы. И, вообще, пора прибавлять обороты.

Сан Саныч не смотрел на офицеров. Заурбек переглянулся с Пащенко. «Старик» явно был недоволен ими.

— Отпускайте этого Сипягина, а я подожду вас в приемной заместителя министра.

Сипягин обрадовался, что может уже идти домой. Правда, тут же сник, когда Пащенко сказал, что он может уже заняться похоронными делами.

Разговор с заместителем министра, полковником, длился минут двадцать. Полковник начал с того, что общественность города взбудоражена разными слухами, фантастическими предположениями по поводу убийств и ограблений последних дней, что партийные и советские органы требуют скорейшего прекращения действий банды, если она в самом деле существует.