За портьерой, прикрывавшей довольно глубокую нишу в стене, в детской кроватке спал мальчик лет пяти, очень похожий на свою уже покойную мать. Руки Ягуара потянулись к ребенку и отпрянули назад, когда за спиной у него раздался шум.

— Скорее! — свистящим шепотом проговорил Жорж. — Задерживаться нельзя. Он уже был нагружен объемистым узлом.

Ягуару не хотелось оставлять ребенка в живых, но жадность толкнула бандита к столику, где он заметил несколько колец и других дорогих женских украшений. Опасение, что Жорж опередит его и успеет что-то припрятать для себя, и спасло малыша. Ягуар подбежал к статику, собрал драгоценности, что лежали сверху, принялся выдвигать ящики стола, выгребая оттуда все, что имело цену.

Проходя мимо ниши, Ягуар замедлил шаг, подумал о ребенке: «Пусть он на всю жизнь запомнит картину, которую увидит, проснувшись. Запомнит и испугается. Это даже лучше, чем прикончить его сейчас».

— Уходим! — сказал Ягуар Жоржу, который все еще стоял на пороге комнаты.

Калитка чуть слышно хлопнула, выпустив со двора бандитов. Узел Жоржа они разобрали, рассовав вещи за пазухи и по карманам. Ничего громоздкого не брали.

Город спал. Особняк, где только что совершилась трагедия, находился на левом берегу Терека, недалеко от центра города.

Шли, соблюдая предельную осторожность: прижимались к стенам домов, пробегали открытые пространства, освещенные редкими уличными фонарями.

Город спал, хорошо потрудившись, совершив великое множество больших и малых дел во славу и счастье людей. А эти — его враги, наносили удары в спину и трусливо уползали в темные, с затхлым запахом застоявшегося времени уголки, задернутые паутиной, сотканной из такого материала, как жестокость, алчность, ненависть ко всему доброму и светлому в человеке. Они крались сейчас по ночному городу в свое логово, чтобы спрятаться там до следующей вылазки.

Ягуар поднял руку, останавливая сообщников.

— Через Чугунный мост не пойдем, могут замести. Есть ли здесь где перейти?

— Есть, — ответил Жорж. — Пошли!

Бандиты резко взяли вправо и двинулись в сторону Терека. Чем дальше уходили они к реке, тем меньше становилось вокруг света и тем смелее становились их шаги.

Они были довольны собой — дело сделано: золото, деньги, облигации, дорогие вещи дадут им возможность продолжить приятное существование без труда и забот.

Одна из наиболее живучих иллюзий бандитов всех рангов и мастей — достичь жизни, полной удовольствий. Но даже самые радостные, самые, казалось бы, беззаботные моменты существования их отравлены страхом перед грядущей расплатой. Временами им удается загонять этот страх глубоко в себя и забываться, но он возвращается к ним с такой же неизбежностью, с какой рано или поздно приходит расплата…

— Ведьма старая, — жаловался Гоша. — Трепыхалась, как молодая. Замучился с ней совсем. А крови у стервы, на троих хватит.

— А какая баба была у Купца, ребята, — прищелкнул языком Жорж. — Ты там не…

Он не договорил, потому что Ягуар схватил его за ворот, приблизил к Жоржу свое лицо и так посмотрел на него, что язык у Жоржа будто враз окостенел. Ягуар отпустил его и пошел вперед. Жорж понял свою промашку: он назвал Резо Купцом, но слово не воробей, вылетит — не поймаешь.

Недалеко отсюда была Гошина хаза, но Ягуар не сомневался, что она уже провалена. Он размышлял о другом: Гоша для банды становится слишком опасным, и эту проблему надо решать, конечно, только с Хорьком. Ягуар очень хорошо запомнил все, о чем говорил ему в своем первом и последнем инструктаже Пауль. Суть его сводилась к тому, что высокопрофессиональный агент всегда должен быть одиночкой, в случае опасности за очень короткое время, не останавливаясь ни перед чем, отсечь все свои связи с сообщниками и уйти в заранее приготовленную нору. Но если опасность настигнет его и там, тогда настоящий рыцарь плаща и кинжала должен суметь поступить как скорпион.

Ягуар усмехнулся про себя. Он обойдется и без скорпионских штучек. Он не из дураков, чтобы так близко подпустить к себе свою смерть. На него еще не родился Шерлок Холмс. Только вот что делать с теми, что сейчас ждут у старухи? Эти дураки, шлепающие сейчас рядом, считают их своими в доску. Даже Гоша подумает, прежде чем усомниться в этом. Нужно что-то придумать.

— Может, повернем назад? — внезапно предложил Гоша.

— Ты что, спятил! — полоснул его свирепым взглядом Ягуар. — Твоя хаза завалена.

— С чего ты взял? — возразил Гоша.

Они подошли к Тереку и начали спускаться к воде.

— Они же следили в парке за Зойкой и Иваном, значит, они у ментов на приколе, а веселились у тебя. Ты что, не соображаешь? — пояснил Рыба.

Он и сегодня ассистировал Гоше.

— Ну, как знаете, — недовольно буркнул Гоша.

Он подхватил Хорька, которого чуть было не унесло течением.

— Это горная река, Хорек, не спеши ставить свои ноги, камни здесь живые и поэтому ненадежные.

В интонациях Гоши Ягуару послышалась какая-то двусмысленность, но он, тоже озабоченный тем, как бы не сделать неверный шаг и не упасть в воду, отмахнулся от этого секундного впечатления.

Который уже раз Азамат подошел к двери, толкнул ее плечом, а потом отошел к окну и приложился лбом к холодному стеклу, будто надеясь что-то разглядеть за окном, но там не было видно ничего, кроме полной тьмы. Снаружи окно надежно прикрывали ставни. Иван следил за Азаматом взглядом, полным неприязни и подозрений, и Азамат знал об этом.