Теперь мое существование состояло из темноты и серой мути. Старуха только один раз сказала, что я очнулся два раза за один день. После этого она только чуть бормотала, заливая в меня свои настойки и редкие порции бульона. Было ли это раз в день, несколько раз в день, раз в несколько дней - я не знал, а старуха не считала нужным говорить. А пробуждение среди ночи мало чем отличалось от моего обычного состояния полубреда, полутранса, в котором я был почти постоянно. Голова ясная, но я совершенно не помнил - о чем я вообще думал и думал ли вообще.

Одно из пробуждений стало знаковым - Раклина сочла мое состояние достойным дальнейшего лечения, и промыла мне глаза. Осторожно, теплой водой, но в первый момент я не ощутил особых изменений, разве что видеть стал чуть яснее. Через пару пробуждений удалось немного раскрыть и правый глаз, и теперь даже я начал верить, что возможно и выкарабкаюсь. Но теперь потихоньку во мне стало нарастать беспокойство - а что с остальным моим телом? То, что я не чувствовал ни его, ни боли, раньше было благом, но неужели так и будет всю оставшуюся жизнь? Я не ощущал и собственную голову, но хотя бы мог её чуть-чуть поворачивать, открывать глаза, чуть-чуть шевелить губами. А вот смогу ли я управлять остальным телом? Ощущений нет, результат я не вижу. Я пытаюсь что-то делать, двигаться, но отклика нет. Как управлять своим телом, если всё, что мне доступно - это смотреть, словно в телевизор, настроенный на изображение потолка в сарае. Ждать, когда всё восстановится само собой? Сколько ждать и чего? Единственное, на что и на кого я могу рассчитывать - это я сам. Но что я могу, если ничего не чувствую?

Мысли шли по кругу, но я всячески гнал даже малейший намек на жалось к себе. Я не супермен, но помочь себе могу только я сам. Я снова и снова перебирал всё, связанное с восстановлением тела. Тот же Дикуль - ему пророчили паралич, неподвижность, но физическими упражнениями он смог побороть болезнь и немощь. И я не против двигаться целыми днями, вопрос за малым - как вообще начать двигаться.

Кожа сожжена, но мышцы, какие никакие, остались. Я могу двигать глазами, немножко губами и головой. Значит что-то я могу, и дело за малым - постепенно научиться управлять всем телом. Но как?

Может попробовать "вспомнить" движения? Но как проверить что получается, если я не чувствую и не вижу? Единственным вариантом, до которого я додумался - это поднести руку к лицу. Весьма непростая задача - заставить слушаться тело, которого ты сам не чувствуешь. Я на всякие лады вспоминал свои прежние ощущения, и пытался передать их в "никуда".

Не знаю, сколько так продолжалось, но в какой-то момент я увидел над своим лицом нечто страшное. Черная кисть со скрюченными пальцами, которая могла принадлежать мумии, зомби или мертвецу, пролежавшему в земле несколько месяцев. Кисть казалась мохнатой от свисавших клочков то ли бинтов, то ли омертвевшей кожи. Наверное, надо было испугаться, но я видел всё словно через объектив, как картинку в телевизоре, и почти равнодушно ждал, что будет дальше. Но кисть застыла перед моим лицом, и больше ничего не происходило. Подождав немного, я решил, что стоит немного поспать, а с неведомым ленивым зомби пусть разбирается Раклина. А я пока посплю...

Раклина "разобралась", но мне после этого пришлось выслушать очень много нового и неприятного. При следующем пробуждении, как только она заметила, что я открыл глаза, сразу и началось.

– Бу, буббу, бубуб - слова были незнакомыми, но, судя по тону, очень нехорошими ругательствами - Да что же ты творишь, урод горелый?! Я ведь чуть не поседела, чуть с ума не сошла от страха, чуть не померла, когда в сарайку зашла! Подлая неблагодарная скотина!
– и снова - буббуббббу.

Наверное, случилось что-то очень серьёзное, раз старуха так разошлась, но я-то ведь понятия не имел, о чем она, и оставалось только смотреть.

Наконец старуха немного утихомирилась, уселась рядом и долго смотрела мне в глаза.

– Я с ним тут вожусь как с малым дитём, а он...
– старуха снова матюгнулась, и продолжила уже почти спокойно - Прихожу, я значит его покормить, а он... А у него... Рука поднята, а пальцы чуть ли не в глаза ткнулись! Я было обрадовалась, что начал шевелиться, а он... Лежит, не шелохнется и руку не убирает. Ну, мало ли, судорога или ещё чего. Хотела руку на место положить, а она...
– старуха даже передернулась - а она как железная! Горелая кожа лохмотьями сползает, мясо почти всё усохло, а ведь гляди-ка, я ведь её сдвинуть не могла! Вот уж я страху натерпелась, пока смогла её опустить, сама из сил выбилась, а тебе хоть бы что! Даже глаз не раскрыл!

Раклина долго молчала, глядя мне в глаза.

– Весь обгорелый, больше месяца без движения, только отвары, настойки и немного бульона. И вдруг столько силы?! Если бы я была полная дура, то решила, что мои травы - волшебные. Я конечно не очень умная, но в такую сказку не поверю. И мне уже немного страшно - кто же ты такой? И какой будет твоя сила, когда ты выздоровеешь?!

Старуха смотрела на меня, словно я мог ответить, а для меня важными были только две вещи - руку я всё-таки смог поднять, а ещё Раклина сказала не "если", а "когда выздоровеешь". Всё остальное не важно.

С рукой получилось непонятно и странно, но это хотя бы немного успокоило меня - я ничего не чувствую, но тело у меня есть и оно меня хоть и с трудом, хоть и с задержкой, но слушается. Во всяком случае, правая рука.

Не бог весть что, но появилась хоть какая-то надежда на возможное выздоровление, и теперь я просто существовал, плавно перетекая из беспамятства в полусон и снова в беспамятство. Раклина дожидалась моего "бодрствования", и старалась, видимо, чтобы кормился я осознанно. У меня это получалось, но скорее на уровне глотательных рефлексов. Вкуса я почти не чувствовал, да и "кормила" меня Раклина сплошь настоями и перетертыми до состояния жидкости кашами. Не знаю, что было причиной, но в голове понемногу прояснялось, и я даже начал задавать себе вопросы.