Как будто это место ему снится, и здесь безопасно, потому что снится-то оно только ему, никто другой не сможет сюда попасть. Он понимал, что в действительности это не так, но что-то в этом было: неизвестный враг никак не мог определить его точное местонахождение. Впрочем, каждую ночь круги сужались – рано или поздно определит. Хантре ждал, ни шага не делая навстречу.

Однажды он дремал на тюфяке, под заплатанным одеялом из верблюжьей шерсти, и вдруг почувствовал: незваный гость здесь. За секунду до того, как скрипнула дверь.

Еле различимая тень двигалась неслышно и плавно – как будто в непроглядной воде скользит темная медуза, распустив невидимые ядовитые щупальца.

Хантре рывком откатился в сторону, обрушив балдахин, который держался на нескольких гвоздиках и на честном слове. Чуть не перекинулся, поддавшись рефлексам, но все-таки удержался и вскочил на ноги. За распахнутой дверью смутно белела под луной поверхность крыши, а дальше была сплошная темень.

Сгусток мрака метнулся в другой конец комнаты. На миг вспыхнули отраженным лунным светом то ли когти, то ли лезвия кастета.

Он безусловно уступал этому существу в скорости и чуть не пропустил атаку. Магический импульс не причинил противнику вреда, его легко отразили, а вслед за этим Хантре получил удар под дых и врезался спиной в стенку. Все же удалось частично погасить энергию удара, не то кулак ночного гостя пробил бы плоть и разворотил внутренности.

От боли все благие намерения улетучились: к демонам разговоры, это драка насмерть! Судорожно заглатывая воздух, он снова швырнул импульс, достаточно мощный, чтобы оглушить сильного мага, – но совершенно бесполезный против визитера, как стало ясно секунду спустя.

Влепив ему затрещину, которая могла бы вышибить мозги, похожий на черную кляксу противник скользнул назад – словно проехался по полу, как по льду, – и прошипел:

– Чтоб тебя пожрал Несотворенный Хаос!

В этом шепоте было столько ярости и горечи, что Хантре содрогнулся – не от самого пожелания, а от этих невыносимых эмоций.

Новая оплеуха. Перед глазами мельтешили пятна, во рту привкус крови. Это не помешало ему врезать в ответ, почти вслепую.

Мелькнуло впечатление, что когда-то это было для него обычным делом – драться на ночных улицах в полувменяемом состоянии, и не страшно, что тебе наваляли… Где и когда это было?.. Вроде бы в каком-то большом городе, полном разноцветных огней. Не важно. Другое важно: противник уклонился, но Хантре зацепил и рванул к себе черный шелковый балахон с закрывавшим лицо капюшоном – и наконец-то увидел, с кем имеет дело.

Глаза, словно два сумасшедших серебряных светляка – и суженные от ярости вертикальные зрачки.

Отшатнувшись, Хантре выставил перед собой руки со слегка скрюченными пальцами и ударил в противника заклятьем, которому его научил в дороге Суно Орвехт – знатный специалист по вопросам экзорцизма. Правда, пальцы он согнул не то чтобы совсем правильно, да и само заклятье сгенерировал наспех, так что коллега Орвехт невысоко оценил бы его работу. Зато остервеневшего демона на несколько шагов отбросило.

Хантре тоже отскочил назад, увеличив дистанцию, и принял боевую стойку экзорциста, чтобы в следующий раз бить наверняка. Зажег под потолком магический шарик и в его неярком свете смог рассмотреть незваную гостью.

Изысканно белая, словно фарфоровая статуэтка, у людей не бывает настолько белой кожи. Закрытое под горло платье строгого покроя, как у ларвезийской горничной или гувернантки, но при этом из прозрачной ткани, которая переливалась блестками, словно лед под фонарем. Под платьем ничего нет. Изящные округлые формы, мнимая хрупкость – кажется, того и гляди переломится, хотя эта дама скорее уж тебя переломит. Позади роскошный меховой шлейф… Да нет же – хвост. Волосы ниспадают мерцающим серебристым плащом, на макушке торчком лисьи уши.

Она облизнула губы и рассмеялась хрипловатым театральным смехом:

– Почему же ты сразу не применил этот паскудный экзорцистский приемчик?

– Не сразу понял, что ты демон.

Было ощущение, что нужно сказать правду, только тогда получится правильный разговор.

Красивое лицо гостьи презрительно скривилось:

– А еще восемь из десяти! Да любой мало-мальски способный маг на твоем месте мигом бы уразумел, с кем имеет дело. Ты видишь меньше, чем они? Что-то с тобой не так, видящий!

– А может, наоборот – не со мной, а с тобой что-то не так?

– Да ну?

– Твои часы уже тикают.

Чтобы остановить ее, вновь изготовившуюся к атаке, надо было произнести именно эту фразу. И это сработало.

Пусть она не успела сорваться с места, выражение лица стало такое, как будто налетела с разбегу на стеклянную стенку.

– Нет у меня никаких часов.

– Похоже, с некоторых пор есть.

Она молчала, только пушистый хвост шевелился: то резко взмахивал, заставляя колыхаться прозрачный подол, то обвивался вокруг стройных ног.