Остальные поддержали его негодующим хором.

– Сногсшибательно… – процедил господин с непонятной интонацией. – Вы думаете, я удивлен? Ничуть. Мерзавец в своем репертуаре. И заметьте, своих палачей он пожалел, а бедного Шныря с его драгоценной крыской не пожалел…

– То-то и оно, нисколько не пожалел! – поддакнул маленький гнупи.

– И то, что его занесло на помойку, тоже, увы, знакомо. Не в первый раз. Нет бы отправился в Парк Изваяний при храме Кадаха Покровителя Искусств, или на Холм Лягушачьих Галерей, или на Кружевной мост – да мало ли в Аленде очаровательных местечек? Как бы не так, он верен себе, – казалось, каждое слово, произнесенное Тейзургом, сочится ядом. – Довольно давно и не в этом мире ему предстояло любовное свидание – романтическое, изысканно-пряное, сулящее утонченные переживания самой высшей пробы… И что же? Мерзавец малодушно сбежал на местную свалку, где чуть не умер от переохлаждения и жажды. Такой анекдот получился, что хоть смейся, хоть плачь.

– Дамочка-то, которая ждала его на свиданку, небось, ждет и ждет, а хахаль на помойке шастает! – давясь смехом и пихнув локтем в бок Словоплета, вымолвил Чун Клешня. – С дохлыми крысками целуется, как наш Шнырь… Ой, умора! Наверное, дамочка обиделась и другого хахаля себе завела?

– Дамочка, если считать, что сие определение здесь уместно, была безутешна, – произнес господин ледяным тоном.

Гнупи приумолкли, уловив внезапную перемену его настроения.

– Опять мы ему, что ли, что-то опошлили? – испуганно шепнул Словоплет.

– Да поди разбери, – еле слышно отозвался Дергун, на всякий случай втянув голову в плечи.

Поначалу гнупи осмеливались дерзить своему повелителю, но он их быстро от этого отучил.

– Найдите мне этого рыжего, – велел Тейзург. – Приступайте немедленно и позовите всех остальных, пусть тоже ищут. Как найдете – известите меня тотчас, чем бы я ни занимался. Ступайте! Вабро, Шнырь, останьтесь, расскажете мне все еще раз в подробностях.

Господин начал задавать вопросы, по этой части он был въедлив, словно крохобор, пересчитывающий свое добро до последней мелочовки. Приходилось все припоминать и выкладывать без утайки. Впрочем, продолжалось это недолго: дружный топот – и в комнату ввалились Дергун, Клешня, Словоплет и Попрыгун.

– Нашли, господин! Уже нашли! Нам только велите чего – мигом спроворим, оглянуться не успеете!

– Где он?

– Да прямо здесь нашелся! Мы на улицу, а там они с Дирвеном возле самых ваших ворот дерутся, уже и рожи друг дружке до кровищи разбили!

– А вокруг тьма народу собралась, кто полицию поминает – мол, куда смотрят, кто подзуживает…

– Огроменная толпа сбежалась, как на ярмарке, и всего-то в двух шагах за вашими дворцовыми воротами, господин, без всякого страху перед вами!

– И еще, господин, рожи-то у них у всех энти самые – вульгарные, ну как есть вульгарные, нам аж обидно за вас стало!

Тейзург вскочил и ринулся к двери, только плеснули серебристо-лиловые шелка его элегантного домашнего одеяния.

– Помчался, ровно с ведром на пожар, – удовлетворенно заметил вслед Чун Клешня, прислушиваясь к замирающим стремительным шагам. – Уж он им задаст! Он же не любит, когда возле его дома какие-нибудь, как он это называет, вульгарные безобразия творятся. Помните, что было, когда здесь пьяный горланил?

Гнупи осклабились, вспоминая. Вабро угрюмо теребил серьгу, прикидывая, можно ли считать, что гроза миновала.

– Щас он из ворот как выскочит и обоим наваляет, – добавил Клешня с мечтательной разбойничьей ухмылкой.

Не то чтобы ему хотелось сцепиться с этим парнем, но он чувствовал, что нет шансов уйти по-хорошему. Те, кто о нем знает, где-то рядом. Если ввязаться в уличную ссору, преследователи, возможно, решат, что он не тот, кто им нужен.

Заносчивый конопатый юнец, которого звали Дирвен – это можно было заключить из возгласов: «Дирвен, давай! Дирвен, врежь провинции!» – оказался ловким, быстрым и хорошо подготовленным. Хотя не сказать, чтобы он ему в чем-то уступал. Несколько раз друг друга достали. Мелькнула абсурдная надежда, что, может, после пропущенного удара по голове вернется память, иногда же бывает… Но единственным результатом мордобоя стало то, что у него съехал капюшон.

Кто-то крикнул:

– Это рыжий с рынка, берите его! Дирвен, назад!

Дирвен не послушался, мальчишеские светло-зеленые глаза горели злостью и азартом.

Приближение чего-то опасного: как будто надвигается темный смерч, пронизанный фиолетовыми, изумрудными и синими змеящимися взблесками, и он с этим смерчем хорошо знаком… Вперебивку две мысли: «Ну, наконец хоть что-то знакомое!» и «Вот только его здесь не хватало!»

На них набросилось несколько человек: распалившегося Дирвена – оттаскивать, а его – обездвиживать. Действовали профессионально, какой-то магический прием, от которого он не успел защититься, и руки онемели. В тот же момент лязгнула чугунная калитка, и всех вместе как будто закрутило вихрем, так что процедура захвата превратилась в кучу-малу, а потом его рванули за шиворот, проволокли несколько шагов и отпустили. Не устояв на ногах, он уселся в сугроб.

Когда зрение вновь сфокусировалось, он обнаружил, что находится уже по ту сторону литой узорчатой ограды, около фонтана с мраморными девушками.

Длинноволосый парень в роскошном переливчато-лиловом одеянии с орнаментом в виде ветвящихся грибов – тот, кого он на уровне нематериального воспринимал как «темный смерч» – оглянулся через плечо:

– Здесь тебя арестовать не смогут. Все прекрасно, сейчас я их спроважу.

И повернулся к калитке, возле которой остановились преследователи.