– А если меня пошлешь – будет красиво?

– Это будет нейтрально. Другой узор подробностей, другие нюансы, улавливаешь разницу?

Кемурт разницы не уловил, поскольку в обоих случаях книга будет стырена у баронессы и достанется Крису, но высказывать свое мнение не стал.

– Я никогда не занимался такими делами, – вернулся он к прежним доводам. – Если наймешь кого-нибудь из воровской гильдии, они наверняка все сделают в наилучшем виде.

– Если честно, меня интересует долговременное сотрудничество. Мне нужен в Абенгарте мой собственный вор-амулетчик, который будет работать только на меня, так что не прибедняйся, а начинай торговаться. За какую цену можно купить Кемурта Хонбица?

– Чем тебя гильдейские воры не устраивают?

– Не люблю уголовников, они оскорбляют мое эстетическое чувство. В прошлой жизни я был вассалом у одного недальновидного господина и надзирал за его мануфактурами. Он регулярно присылал туда криминальные отбросы, а я при случае втайне от него сокращал их численность, после чего он присылал взамен новую партию любезной его сердцу дряни, так что я этой публикой сыт по горло. Кончилось тем, что я его убил, в том числе за это. Посмотрел я на ваше абенгартское ворье, та же мерзость. Для примера, молонские контрабандисты по сравнению с ними – истинные аристократы духа, несмотря на свою неотесанность, а здешние гильдии – натуральная клоака. Если мне понадобится расходный материал на убой, я найму людей оттуда, а в остальном увольте меня от такого сотрудничества.

Кемурт и сам был не лучшего мнения о подпольных гильдиях Абенгарта. Те подонки, с которыми вначале столкнулась Грента, не исключение, гильдейские в большинстве такие и есть. Потому он и принял решение держаться особняком, несмотря на риск.

В то же время в словах Криса сквозила угроза – еле ощутимая, размытая, но Кемурт ее уловил. Вдобавок он хотел получить амулеты, которые маг пообещал отдать ему насовсем, если он справится с заданием.

В результате он согласился и несколько дней спустя забрался в особняк, когда баронесса укатила на бал. Добыл старинную сурийскую книгу в украшенном потускневшим олосохарским жемчугом переплете. Крис остался доволен и заплатил ему столько, что он смог купить для бабушки дорогой бальзам от боли в суставах, на который давно копил деньги.

Заодно Кемурт повидал Гренту. Она расчесывала перед зеркалом пышные локоны, не зная, что за увитой вьюном деревянной решеткой не слуга протирает подоконник, а прячется ее бывший подельник. За минувшее время она похорошела, исчезли шрамы в уголках губ – видимо, баронесса наняла для нее мага-лекаря из тех, что умеют убирать такие дефекты. Выражение лица у Гренты было ничуть не подавленное. Уверенное?.. Торжествующее?.. Довольное?.. Нет, что-то другое, и оттенок постоянного для нее затаенного страха по-прежнему присутствовал. Но это было лицо красивой девушки, которая обрела то, чего ей недоставало, и Кемурту подумалось, что Крис, наверное, не так уж не прав на ее счет.

Он расспрашивал о новом знакомом Хромую Неленгу, скупщицу краденого с Малой Антикварной улицы, однако та ничего не слышала о похожем на него маге, хотя знала многих. Неленга состояла в воровской гильдии, но Кемурта гильдейским не сдавала. Когда он пришел к ней в первый раз, чтобы продать мелочовку, которую якобы «принес из дома», она сама поманила его в спальню. Неленга была старше его лет на двадцать. Рябая, веснушчатая, блекло-рыжая, с расплывшейся талией и заметной хромотой, зато полногрудая и горячая. Кто другой сбежал бы, а Кемурту все равно захотелось. С тех пор он навещал ее два-три раза в восьмицу под видом посыльного. Если их застукают, Неленгу по закону о Детском Счастье закатают в тюрьму, но они были осторожны. Всякий раз скупщица до отвала кормила юного любовника и делилась разнообразной информацией.

Криса в Абенгарте не знали, кто он и откуда – дело темное. После книги из особняка Тарликенц ему понадобилась китонская серебряная шарманка, купленная на аукционе богатым вельможей, потом статуэтка, потом чужой дневник… Что ж, зато он хорошо платил и вдобавок учил вора-амулетчика всяким полезным приемам. Повторять он не любил, но ученик все схватывал на лету. Лишь сейчас, отогреваясь возле чуть теплой печки, Кемурт подумал, что его, похоже, в течение всего этого времени целенаправленно готовили к заброске в Конгат.

Ждать пришлось долго. Луна зарылась в тучи, словно в ворох тяжелых рваных одеял, а потом и вовсе уплыла. Наконец послышались шаги, заскрипели половицы, и появился Шикловен с захватанным стеклянным пузырем переносной лампы.

Они обменялись паролями, как в авантюрной книжке про заговорщиков. Потом Кемурт достал амулет в виде булавки и воткнул его себе в шею, не сводя глаз с Шикловена. Тот отшатнулся и заморгал, увидев вместо молодого парня своего двойника – худого долговязого мужчину с седыми висками, изможденным лицом и бородавкой на том месте, куда вонзилась зачарованная булавка.

– Похож… – Он покачал головой. – Вылитый я. Главное, горным козлом не скачи, а то я хвораю, хожу потихоньку. И когда будешь работать, дыши тяжело, чтоб было заметно.

Шикловен прослыл малость тронутым, поэтому в последнее время ему поручали самую простую работу. Он был из примерных старых слуг, еще его прапрапрадед вытирал пыль и топил камин в покоях у прапрапрадеда нынешнего господина Ферклица, вот его и оставили в замке, не ожидая с его стороны никакого подвоха.

«Молодец старикан, – мрачно подумал Кемурт. – Тебя после тихого помешательства на авантюры потянуло, а отдуваться мне».