Четыре этажа.

Всего четыре этажа – и крыша, и серебро, и не надо сдерживать голод, и сладостная боль оборвётся небытием.

Когда феникс разодрал-расплавил откидную крышку мусоропровода, двадцать четвёртый этаж пылал. Горело всё: стены, побелка потолков, перила, и трескался от жара бетон. В той доменной печи комфортно ощущать себя мог лишь феникс, обладающий профессиональными навыками не ниже пятой категории. Возможно, в пекле смог бы поприсутствовать и шибко смелый любитель, примеривший КЗА-1, – и то не более тридцати секунд автономного бытия – дольше? – смерть. Но! – как принаряженному в модный фасончик любителю, задыхающемуся в АСВ-2, за полминуты преодолеть три десятка этажей с пролётами, да ещё в дыму и под воздействием постоянного инфракрасного и теплового излучения?! А?! – лифт-то не работает!

В общем, сомнительно, что пожарному-любителю подобный подвиг под силу. Сомнительно и весьма. Точнее – невозможно левому отпадающему влезть в огонь и остаться в норме.

А вот пацану – мальчишке! – по силам чудеса чудные…

Его не нашли, когда эвакуировали дом. Странно. Почему? – взрослые на работе, а на звонки малыш не отвечал? Спасатели просто вышибли дверь – на всякий случай – покричали в квартиру предупреждение об опасности и двинули дальше: квартир-то в подъезде немало. А незамеченный ребёнок испугался криков и суеты (никому не открывай, сына!) и спрятался под широкой родительской кроватью? А потом стало жарко и дымно и нечем дышать. И огонь. Много огня. И мальчонка заплакал. А феникс услышал.

Наверное, так и произошло.

Это было самое страшное испытание в жизни Акиры. Видеть перед собой человеческого детёныша и… – ГОЛОД. Голод надо как-то побороть, сдавить, зажать в угол души. Наверх – спасти дом, и спастись самому – умирая от серебра. Но! – мальчик – в огне! живой! Погибнет… – нельзя! – вытащить, вынести к людям, вернуть родителям…

Мама…

– Иди за мной. Я не трону. Я помогу. – Акира не мог разговаривать в огне, у активированного феникса собственно и не было тела, а значит, отсутствовали голосовые связки и лёгкие. Но профессионал мог «пальцами» выжигать буквы в бетонной стене…

Малыш шутку не оценил: то ли из-за слёз ничего не видел, то ли просто не умел читать. Пришлось «ладонями» и «пятками» жечь потолок и пол, пытаясь производить определённый шум – звуки, похожие на человеческую речь. Кое-что получилось, но… опять без толку: ребёнок плачет, бронхи его наполнились дымом. Когда он всхлипывает и выдыхает, дым выплёскивается из носа и рта. Мальчик давно должен был обуглиться… – чудо! чудо! – но он всего лишь плачет, и даже слёзы не высыхают на его лице.

Феникс протягивает «руку» и поднимает малыша с пылающего паркета. Профессионал подталкивает ребёнка к выходу из квартиры.

Чего это стоило! – полжизни не жалко! – «дыханием» разводить в стороны окружающий малыша жар, выискивать в закутках бесчисленных квартир невыгоревший кислород и гнать спасительный газ к маленькому тельцу!!.. И уберечь ребёнка от ожогов – ни единого волдыря! – и охлаждать «руку» душой, холодной и расчётливой как никогда, откусывая жар от «ладони», постоянно жертвуя «конечность» на съедение голоду…

…это действительно страшно: жрать самого себя, и насыщаться…

Потом, после воскрешения, Акира узнает, что очумевший от бессилия и страха Джамал кроме обычных «ока поиска» и «летучей мыши» активировал вообще ВСЕ татуировки и расстрелял пять сильвер-магазинов – причём последние два в автоматическом режиме, понятно, впустую. Но! – пули искали и находили пожар и свирепо кусали дым, в надежде погасить пламя, которое едва не перекинулось на соседние дома. Изрядно перенервничавший Джамал едва не увлажнил слезами катаракты, когда у него остался последний патрон. Из-за болезни снайпер почти ничего уже не видел, он только делал вид, что наблюдает в прицел за крышей. Джамал отчётливо шевелил губами: он ругался по-русски и по-японски, и костерил всех и вся на языке какого-то, давно уничтоженного геноцидом народа. Снайпер молился христианскому богу, всем Буддам, Кришне, поминал Аллаха и его пророка, обещал жертвенных баранов Ваалу – и кто-то из Высших таки услышал снайпера.

Явление феникса: раскалённый шар, огненное облако выплёскивается из подъезда. А впереди живого пламени, спотыкаясь, бежит мальчик.

Мальчик плачет.

И…

Джамал и дневной семикратный коллиматорный прицел ПКС-07 – одно целое. Это сплошной глаз, который видит в темноте как в безоблачный июльский полдень. Глаз, который не моргает, даже если в него залетает глупая мошка или металлическая стружка из-под резца токарного станка…

…ёмкость магазина – двадцать патронов.

…флажок переводчика-предохранителя не щёлкнет предательски, выставляя режим одиночных выстрелов.

И?..

– …плавно, уняв дрожь пальцев и лязг сердечка, спусковой крючок на себя. Процесс пошёл, медленно, уверенно, мгновенно. Отвод пороховых газов из канала ствола. Поворот затвора против часовой стрелки. Боевые упоры – три штуки! – заходят в вырезы ствольной коробки. Троица опорных поверхностей – это хорошо, это замечательно и великолепно: кучность на уровне. Газовый поршень и толкатель беспокоят затворную раму: подвинься, подруга… Тяжелая девятимиллиметровая пуля отрывается от гильзы СП-5 с дозвуковой скоростью: эта дрянь способна прошибить восемь миллиметров стали со ста метров.

Пуля. Одна. Аргентум – горсть глинозёма на крышку гроба? – хоронит пламя.

Тьма.

Капля.

Ничто, похожее на слёзы ребёнка.

Телевизор шепчет новости – звук почти на минимуме. Юрико тупо смотрит в гелевый экран: картинки, люди, пейзажи. Диктор, симпатичный молодой парень, пуштун-дуррани с повадками спинжирая, лихо сдвинул тюбетейку на бритый затылок. Нет, хлопец не рассказывает о безумии и алчности, о смерти и новых достижениях генной инженерии – ха-ха, он поёт ландый о героической борьбе афганского народа с иноземными захватчиками и вещает о любви Адам-хана и Дурханый…