На следующее утро старичок сошел на небольшой станции, где у него жила родня. Весь день Струмилин и Лиля были в купе единственными пассажирами. Под вечер к ним зашел проводник и, словно между прочим, сказал, что два свободных места будут пустовать до Киева, так как они уже забронированы.

От тамбурных сквозняков Струмилина начало знобить.

— Хотите я вас вылечу? — предложила Лиля.

— Чем?

— Чем лечится от простуды мой дедушка.

— Интересно…

На ближайшей станции Лиля вышла из вагона и вскоре вернулась с бутылкой водки и банкой рыбных консервов.

Струмилин был удивлен.

— Вы что, с ума сошли, Лиля? Это же водка!

— Что вы говорите?!. Неужели водка? А я думала, клюквенный сироп. А потом, что это за тон? Что за обращение: «С ума сошли»? Такие слова вам совершенно не к лицу, Николай Сергеевич.

— Но зачем же так много?

— Не было четвертинок. А потом мне просто было интересно: один пассажир назвал эту водку «сучком». — Лиля звонко рассмеялась. — Сучок! Что это значит?

— А это значит, что в этом «сучке» половина сивушных масел, а половина керосина.

— Вот и прекрасно! Все эти штуки великолепно прогоняют простуду. Я по своему дедушке знаю. А ну, вставайте, больной!

Вагон стучал на стыках рельс, в бутылке колыхалась водка, свет ночной лампы, вмонтированной в высеченную из уральского камня-самоцвета сову, бледно-розово освещал купе. За окнами чернела ночь.

Сразу же после первого тоста («За здоровье!») Струмилин почувствовал опьянение. Ему захотелось есть.

— У меня что-то тоже насморк. Это вы меня заразили, — сказала Лиля и налила себе полстакана водки. — Хотите, я напою вас?

— Зачем?

— Просто так. Интересно посмотреть, какой вы будете пьяным. Наверное, станете плакать или жаловаться на свою судьбу. Я знаю одного такого чудака, это дедушкин друг. Он как выпьет, так начинает рыдать. — Лиля налила Струмилину больше полстакана и пододвинула к нему. — Чокнемся?

— Вы запьянеете, Лиля. Ведь это «сучок».

— А я хочу запьянеть! Я ни разу не пила водку. — С этими словами она чокнулась со Струмилиным и, не моргнув глазом, выпила до дна. Сразу же закашлялась, замахала руками, вскочила с места и принялась дышать глубоко, полной грудью.

— Воды! Воды!

Струмилин поспешно подал воду.

Лиля пила жадно, большими глотками, словно она только что хлебнула неразведенной эссенции.

Выпил до дна и Струмилин. Лиля включила репродуктор. Из радиоузла поезда передавали русские народные песни. Грудной голос Максаковой затопил купе.

Она пела о дороге, о тройке… Раненой птицей металась по купе тоска крестьянской девушки, полюбившей проезжего корнета. Полюбила, но…

— Давайте, Николай Сергеевич, выпьем еще?

Лиля была уже пьяна. Ее выгоревшие на солнце волосы струйками падали на плечи, рассыпались на груди, и она их то и дело забрасывала назад. Беспричинно улыбаясь, она разлила остатки водки по стаканам. Озорными, затуманенными глазами смотрела на Струмилина.

— Мне ужасно нравится состояние опьянения. Когда-нибудь я, наверное, стану алкоголиком. — Лиля снова рассмеялась. — Ой, какая же я дура! Что я только делаю! Николай Сергеевич, почему вы меня не остановите?

Струмилин ладонью накрыл стакан Лили.

— Вам больше нельзя.

— Как?! Мне нельзя?!. — Лиля привстала и гневно посмотрела на Струмилина. — Да вы знаете, что я сейчас… — И снова приступ грудного смеха затопил купе. — Николай Сергеевич, давайте выпьем за нашу дружбу. Вы понимаете… Вы мне как родной, как… — Лиля не договорила. Неожиданно выдернув из-под руки Струмилина стакан, она отпила несколько глотков, закашлялась и села.

— Я же говорил вам!

Лиля склонила голову на плечо Струмилина. Он сидел, не шелохнувшись.

Несколько минут она плакала. Плакала горькими, обидными слезами. Когда же Струмилин попытался уговаривать ее, она разрыдалась еще сильней. Наконец, обессиленная, Лиля уронила голову на столик и тихо, по-детски всхлипывая, проговорила:

— Николай Сергеевич! Николай Сергеевич…

— Что? Что, милая Лилечка?

— Вы знаете, что я вас люблю?.. Да, да, люблю!.. Вы не смейтесь надо мной, но это так…

Лиля умолкла, продолжая беспомощно всхлипывать.

Струмилин положил на ее плечо руку и хотел что-то сказать.