– Доброе утро, Тэт Акрон. Ты звал меня?

– Да, – он повернулся и посмотрел мне в глаза, - нам многое надо обсудить, а самое главное встретиться с оракулом.

– И когда произойдет сия встреча?

– Вечером. А пока расскажи мне, как ты жила у акатти?

– Разве это так важно? – мне совсем не хотелось рассказывать о жизни в племени и, особенно, о Макки.

– Просто интересно. Я слышал, что тебя хотели увезти в скалы.

– Честно говоря, мне совсем не хочется об этом рассказывать и вспоминать все то, через что пришлось пройти.

– Хорошо, тогда может, ты хочешь о чем-нибудь спросить меня?

– Да. Расскажи, почему началась эта война. Между вами и акатти.

– Сейчас ходит множество легенд по этому поводу. Говорят о том, что праотцы не поделили земли, что акатти захотели завоевать Суллор и поработить бескалов и наоборот, но истинная причина гораздо более серьезная, чем просто война за территорию.

– И в чем же причина на самом деле?

– В межвидовых связях. Около трех сотен лет назад, когда наши города процветали, и мы сосуществовали в мире, начали заключаться союзы между женщинами и мужчинами бескалов и акатти. От этих союзов появлялись дети смешанных видов, их становилось все больше. Тогда Великие воины обоих кланов испугались того, что бескалы и акатти перепутают свою кровь и породят слишком много зуарат[6], образуют новый вид, какого еще не видели Тихие леса, и те постепенно будут вытеснять нас, так как зуараты соединили в себе все лучшее от обоих видов. Их назвали акси и выселили из своих домов, прогнали из городов и деревень, эти дети и их родители создали свое племя, поселившись в глубине Тихих лесов. Но время шло, племя разрасталось, тогда на Совете было принято решение уничтожить акси, а бескалов и акатти, которые жили среди них вернуть в свои города. Воины от двух кланов двинулись к деревне и встретили сопротивление, но воинов было больше. Они, не зная пощады, убивали акси: мужчин, женщин, детей и стариков, а когда соплеменники наших видов отказались идти за ними, то убили и их. Воины вырезали всю деревню, а когда вернулись, обнаружили, что и их дети мертвы. Великая Скайра не потерпела такой жестокости, она прокляла оба вида, но предводители кланов не поверили в проклятье и начали войну друг с другом, желая переложить всю вину на соседей. Война затянулась на несколько веков, теперь наши виды на грани вымирания.

– Акатти не рассказывали мне об этом.

– Многие уже забыли истинные причины войны, так как отцы передают своим сыновьям лишь ненависть, а не историю. Вождь Нукрата Укатри озадачен только проблемами увеличения численности своего народа, а не решением более важных проблем, таких как заключение мира и совместные поиски способов разрушить проклятье. Он слепо верит в то, что сможет взять нас измором, в чем очень сильно заблуждается, - тогда Акрон усмехнулся. – Нас по-прежнему больше и наши воины никогда не допускали акатти в Суллор, поэтому они даже не имеют представления о том, сколько нас и на что мы способны.

– Почему же тогда вы не попробовали завоевать акатти?

– Нам этого не нужно. Это против воли Великой Скайры, она не потерпит, чтобы одни существовали за счет смерти других. И я это понимаю, в отличие от Укатри.

– Но не все решения принимает вождь Нукрата, там есть еще несколько деревень.

– Есть, однако они приветствуют идеи Укатри, поэтому во главу своего войска всегда ставят его.

– Это ужасно, когда разумом движет лишь ненависть и желание разрушать все вокруг. Но акатти напуганы, я видела страх в их глазах, они не хотят войны, не хотят терять своих детей.

– Возможно. А как случилось так, что ты ждешь ребенка от акатти? Ты любишь того воина? Макки, кажется. Правильно?

– Ты и так уже все знаешь.

– Нет, не все. Все или почти все знает оракул, но не я.

– Я люблю его, это так. Но, когда думала, что Макки предал меня, то перед духом Скайры отреклась от него. И теперь наш союз расторгнут. И теперь, чтобы родить свою дочь, я должна получить разрешение Скайры.

– Что ж, в этом тебе должен помочь оракул.

– Я очень надеюсь.

После разговора с Акроном пошла к себе. В голове вертелось множество мыслей, но в сердце закралась печаль. Получается, что ненависть и неприязнь друг к другу сгубила их, и это снова напомнило мой мир, где так же царит несправедливость и презрение к тем, кто не похож на нас. Скайра ответила своим, и наказание оказалось соразмерно преступлению. Ничто не сравниться с той болью, когда ты видишь, как твой ребенок умирает, а виновен в этом ты, но сделать уже ничего не можешь.

Мне оставалось только дождаться вечера, и пока ждала, вспоминала все, что происходило между мной и Макки. Он оказался одним из тех акатти, который полюбил женщину другого вида и у нас теперь должен родиться ребенок, но примет ли Макки все это до конца или так и оставит в своем сердце место для сомнений. Я искренне продолжала верить в то, что с Макки все в порядке, и что он еще вернется к нам.

Когда солнце скрылось за горизонтом и две луны заняли свое место, в нашу комнату зашел Акрон и сказал:

– Пора. Оракул ждет тебя.

Мы поднялись на верхний этаж и зашли в большую темную комнату, там повсюду горели свечи, и пахло чем-то очень знакомым, этот запах был из моего далекого прошлого, когда жизнь еще казалась простой и легкой. Я почувствовала себя дома, в Варанасе, сердце успокоилось, а в голове начали всплывать чудесные воспоминания о той сказочной жизни. Акрон тем временем прошел вглубь комнаты и дернул за какой-то рычаг, после чего с потолка упало полотно и внутрь, через большое окно наверху, ворвался свет двух лун, тогда я увидела оракула, он стоял спиной ко мне, но когда заговорил, послышался женский голос.

– Здравствуй, Найя!

Женщина повернулась ко мне, а я лишь смогла произнести:

– Мадам Десаи!? Это вы?!

– Да, дитя. Это я, только здесь меня зовут Нэй Айяна,- она подошла ко мне и взяла за руки.
– Долго же ждала Скайра, прежде чем впустить тебя в свое сердце.

– Но как вы? Вы же были человеком?

– Дорогая, я могу быть тем, кем захочет Великая Скайра, даже камнем или деревом, если она того пожелает. И даже Смотрящим, - тогда она загадочно улыбнулась, а я поняла, куда пропал оракул акатти.
– Теперь садись, нам надо о многом поговорить. – Айяна указала на кресло, сама же села напротив.