— Бродд, вам нужно отдохнуть, — сказал доктор.

— Отдохнуть? Какого черта?

Сказано было с большим пылом, и какое-то время лорду Мортимеру пришлось дышать медленно и ровно, чтобы — насколько понимал Мэтью — продолжать удерживать себя в этом мире.

— Мистер Корбетт! — заговорил больной, когда снова смог. — Я видел, как… когда мой отец умирал… в комнату вошел человек. Мне было десять. Человек молодой… хорошо одетый. Он пробыл там недолго, и когда вышел, отец… уже умер. Знал ли его кто-нибудь, этого человека? Знал хоть кто-то, откуда он? Нет. Я стоял снаружи… под дождем… а он прошел мимо. И, взглянув на меня, улыбнулся… и я понял, я знал, что это сама Смерть прошла мимо меня. И мой отец знал о приходе этого человека. Да-да, я много раз слышал, как он рассказывал… что в комнату его отца вошел такой же человек. Молодой, хорошо одетый. Уверенный в себе, сказал отец. И ушел… никто не видел ни кареты, ни лошадей. И точно так же было, когда умирал он сам. Тот же самый человек, который… очень скоро будет здесь. — Рука потянулась к рукаву Мэтью. — Вы должны с ним переговорить. Выторговать для меня немного времени… помириться с Кристиной.

Голос едва не прервался всхлипами, но лорд Мортимер взял себя в руки.

— С моей дочерью, — добавил он слабым голосом, теряя нить повествования. — Я должен увидеться с дочерью.

— Погода, сэр, — напомнил Оберли, подходя чуть ближе. — Совершенно отвратительная погода.

— Она приедет, — прошептал лорд Мортимер, проваливаясь в забытье. Силы оставляли его. — Я знаю, что приедет… как бы ни было трудно ей сюда добраться.

Мэтью посмотрел на Оберли — тот грустно покачал головой. Взглянул на доктора Баркера — тот пожал плечами. Длинные окна на противоположной стороне комнаты были закрыты тяжелыми красными шторами. Мэтью подошел к одному из них, отвел штору, выглянул. Окно заледенело, и за ним ничего не было видно, кроме темноты. Сзади кто-то подошел, и Мэтью сразу определил, кто.

— Может ли она сегодня приехать? — тихо спросил Мэтью. — Она ведь живет в шести милях отсюда? Для такой погоды — расстояние немалое. — И Мэтью подумал, что сам ответил на свой вопрос. — Возможно, она приедет завтра.

— Да, конечно, — ответил Оберли. — Но тогда может быть уже поздно.

Мэтью кивнул. Конечно, Бродд Мортимер — человек недюжинной силы и целеустремленности, но его время на исходе.

Он снова вернулся к кровати, и тут услышал далекий, гулкий стук.

Еще один. И еще.

Это же стучит кусок угля! Дверной молоток. Кто-то приехал.

Лорд Мортимер внезапно приподнялся на локтях. Блестящее испариной изъязвленное лицо исказилось мукой. Единственный глаз устремился на Мэтью.

— Умоляю вас! — Но даже в мольбе голос был суров. — Сделайте, как я прошу. Если это моя дочь, проведите ее прямо ко мне! А если он… ради Господа Бога прошу вас: уговорите его дать мне еще пару часов!

— Сэр, я…

— Умоляю, идите же туда скорее! Прошу вас!

— Хорошо, — сказал Мэтью. — Уже иду.

Он отвернулся от кровати умирающего богача и двинулся к выходу. Неожиданно рядом с ним оказался доктор Баркер и шепнул на ухо:

— Чахотка лишила его разума. Вы же это понимаете?

— Я понимаю, что мне заплатили за определенную работу. И я выполню ее со всей возможной тщательностью.

Мэтью приблизился к двери. Оберли со свечой в руке подошел сбоку и открыл ее. Вдвоем они двинулись вниз — встречать позднего гостя.

Когда они спускались по лестнице, начали бить напольные часы. С последним, девятым ударом Оберли остановил Бесс, направлявшуюся к двери, и Мэтью сам отвел засов и открыл ее. Немедленно юношу полоснул ледяной дождь, гонимый пронизывающим ветром.

— Я приехала, — заявила фигура в черном плаще с капюшоном, — чтобы повидаться с ним.

— А… прошу вас! — Оберли, загоревшись энтузиазмом, отодвинул Мэтью в сторону. — Входите же, мисс Кристина. — Она переступила порог, дрожа от холода. Оберли закрыл за гостьей дверь. — Позвольте ваш плащ?

— Нет, благодарю. — Она покачала головой. — Очень холодно. Пока нет.

— Есть чай и горячие лепешки, — предложила Бесс.

— Ни есть, ни пить не хочу. — Кристина Мортимер говорила резкими напряженными фразами. — Я желаю только покончить с этим… и потом сразу отправлюсь домой.

— Я бы выпил чаю, с вашего позволения, — попросил Мэтью. — Если можно, с сахаром.

И он сосредоточил все свое внимание на дочери богача, которая потирала плечи, будто отчаянно хотела втереть в них хоть сколько-то тепла.

— Замерзла на века, — сказала она. Глаза — такие же карие, как у отца, — оглядывали вестибюль. — Боже мой, что я делаю в этом доме?

— Вы поступаете так, как должно поступить, — ответил ей Мэтью.

Кристина взглянула на него с недоумением, будто увидела впервые, будто только что он был всего лишь тенью, едва заметной при свече. Она нахмурилась, свела каштановые брови:

— Кто вы такой?

— Меня зовут Мэтью Корбетт. Я приехал из Нью-Йорка.

— Мне это ни о чем не говорит. Откуда вы знаете моего отца?