Шрифт:
Призрак отвел взгляд. На этого солдата — простого, прямолинейного, умевшего вести себя вежливо, но с достоинством — ему нечасто доводилось обращать внимание. Однако сейчас решимость в его голосе заставила Призрака улыбнуться.
— Леди Вин спасла меня, — продолжал Горадель. — В ночь восстания Выжившего она могла бы меня бросить, и я бы наверняка погиб от рук толпы. Да она и сама могла убить меня, но она нашла время поговорить и убедила перейти на ее сторону. Если леди Вин нужны сведения, Выживший, я их доставлю, даже если это и будет стоить мне жизни.
Призрак попытался кивнуть, но голова была туго обмотана бинтами и повязками. Он согнул и разогнул пальцы. Левая рука слушалась… по крайней мере, достаточно хорошо слушалась.
— Принесите из оружейной тонкий лист металла. — Призрак посмотрел Гораделю в глаза. — И мне понадобится что-то, чем можно царапать по металлу. Эти слова следует писать на стали, и я не могу произносить их вслух.
В те моменты, когда сила Источника Вознесения еще не до конца покинула Вседержителя, он многое понял. Он осознал мощь ферухимии и справедливо убоялся ее. Он знал, что большинство террисийцев не признают его Героем, потому что он не соответствовал пророчеству. Они должны были увидеть в нем узурпатора, который убил посланного ими истинного Героя. Так все на самом деле и было.
Думаю, с течением времени Разрушитель победил бы Вседержителя и заставил делать ужасные вещи. Но его решения в самом начале были продиктованы логикой, а не чувствами. Вседержитель сделал ставку на рожденных туманом.
Наверное, он мог бы сохранить алломантию в секрете и сделать своими воинами и убийцами ферухимиков. Но, думаю, он поступил мудро. Сама природа ферухимии располагает к занятию наукой. Ферухимиков с их невероятной памятью с годами было бы все труднее контролировать. Вседержитель не смог с ними справиться до конца, даже когда поработил весь народ. Алломантия же была не только чем-то новым и впечатляющим, но еще и позволяла подкупать королей: обещания наделить мистическими способностями легко превращали их в союзников.
65
— С небольшого выступа скалы Эленд смотрел на свое войско. Внизу колоссы прокладывали в пепле дорогу для людей, которые должны были пойти в атаку сразу же за чудовищами.
Эленд ждал. Хэм стоял в нескольких шагах от него.
«Я одет в белое. Это цвет чистоты. Я пытаюсь быть воплощением добра и справедливости. Для моих людей».
— У колоссов не должно возникнуть проблем с укреплениями, — негромко проговорил Хэм. — Они будут прыгать на стены и карабкаться по уступам.
Эленд кивнул. Скорее всего, людям и не придется вступать в бой. Колоссы сами по себе обеспечивали численное преимущество, и было маловероятно, что солдатам Йомена вообще приходилось с ними сталкиваться.
Колоссы чувствовали приближение битвы — Эленд ощущал их растущее возбуждение. Они рвались с поводка, желая броситься в атаку.
— Как думаешь, Хэм, это правильно?
— Это логично, Эл. — Громила почесывал подбородок. — Атаковать сейчас — наша единственная возможность спасти Вин. И мы больше не можем держать город в осаде. — Хэм помедлил, покачал головой, и в его голосе проскользнули неуверенные нотки, как бывало всякий раз, когда он размышлял над очередным парадоксом. — С другой стороны, натравливать орду колоссов на город и в самом деле аморально. Не знаю, сможешь ли ты их контролировать, когда они начнут бесчинствовать. Стоит ли жизнь Вин жизни хотя бы одного невинного ребенка? Я не знаю. Хотя, быть может, мы спасем еще больше детей, если перевезем их на нашу территорию…
«Не стоило спрашивать Хэма, — подумал Эленд. — Он не умеет давать прямые ответы».
Он окинул взглядом поле: синие тела колоссов четко выделялись на черном фоне. При помощи олова можно было разглядеть, как на скалах, служивших Фадрексу укреплениями, собираются люди.
— Нет, — сказал вдруг Хэм.
Эленд снова перевел взгляд на громилу.
— Нет, — повторил тот. — Мы не должны атаковать.
— Хэм? — искренне изумился Эленд. — Ты наконец-то смог принять решение?
— Да.
Впервые в жизни Хэм не стал ничего объяснять или обосновывать.
Император перевел взгляд на город:
«Что бы сделала Вин?»
Первой мыслью было, что она бросилась бы в атаку. Но потом Эленд вспомнил, в каком виде нашел ее после нападения на башню Сетта. Она забилась в угол и плакала.
«Нет, — подумал он. — Нет, она бы этого не сделала. Даже ради того, чтобы защитить меня. Она учится на своих ошибках».
— Хэм, — сказал он неожиданно для самого себя. — Прикажи людям сниматься с лагеря. Мы возвращаемся в Лютадель.
Судя по выражению лица, громила явно не ожидал, что Эленд придет к такому же выводу, что и он сам.
— А Вин?
— Я не стану брать город штурмом, — покачал головой Эленд. — Не буду принуждать этих людей к покорности, даже если это ради их собственного блага. Мы найдем другой способ освободить Вин.
— Сетт будет в ярости, — ухмыльнулся громила.
— Он паралитик. Что он с нами сделает? Покусает? — пожал плечами Эленд. — Все, хватит, пора слезть со скал и разобраться с происходящим в Лютадели.
— Они отступают, мой господин, — сообщил солдат.
Вин облегченно вздохнула. Разрушитель стоял, сцепив за спиной руки, и лицо у него было каменное. Марш положил руку, похожую на клешню, на плечо Йомену; оба смотрели в окно.
«Разрушитель привел инквизитора. Должно быть, устал от моих попыток разговорить Йомена и вызвал сюда существо, которому поручитель должен был подчиниться».
— Это очень странно, — проговорил наконец Разрушитель.
Вин тихонько вздохнула и пошла на риск.