— Герой придет! — выкрикнул Сэйзед.

Снаружи появилось что-то, словно из тумана, и упало рядом с телом Эленда. Тотчас же за ним последовало что-то еще — другая фигура, которая также застыла в неподвижности.

«Вот!» — подумал Сэйзед, выбираясь из пещеры.

Он пробежал мимо нескольких колоссов. Те попытались его достать, но на Сэйзеде была метапамять. Он чувствовал, что должен надеть медную метапамять на тот случай, если понадобится запомнить что-то важное. Еще террисиец надел десять колец, которые использовал, сражаясь во время осады Лютадели, потому что знал, что и они могут пригодиться.

Зачерпнув немного Скорости, Сэйзед увернулся от ударов. Пронесся мимо растерянных колоссов, взобрался на кучу трупов, свернул туда, где покоилось безголовое тело Эленда.

Рядом с ним лежала она. Террисиец упал на колени, схватил Вин за плечи. Поблизости, на вершине груды мертвых колоссов, находился еще один мертвец. Рыжеволосый мужчина, которого Сэйзед не узнавал и не хотел узнавать.

Потому что Вин не двигалась.

«Нет!» — подумал хранитель, проверяя пульс.

Его не было. Глаза Вин были закрыты. Она казалась умиротворенной и очень-очень мертвой.

— Этого не может быть! — закричал Сэйзед, снова встряхнув ее.

Несколько колоссов двинулись в его сторону.

Террисиец вскинул голову. Солнце поднималось все выше. Дышать становилось все труднее. Он чувствовал, как горит кожа. Когда солнце достигнет зенита, земля вспыхнет.

— И что же, это конец? — закричал он, обращаясь к небу. — Твой Герой умер! Планы Разрушителя нарушены, потому что он потерял свою армию колоссов, но мир все равно погибнет!

Пепел убил растения. Солнце сожжет все остальное. Пищи не было. Слезы мгновенно высыхали на его щеках.

— Ты покинул нас? — прошептал он.

А потом что-то произошло. Сэйзед опустил взгляд. Тело Вин источало дым. Не от жары. Оно как будто испускало что-то… или нет. Оно было проводником для чего-то. Язычки тумана, которые видел террисиец, вели к чему-то огромному, белому и светящемуся.

Сэйзед потянулся к туману и дотронулся, ощущая невероятную силу. Силу постоянства. Мертвый незнакомец также источал что-то. Густой черный дым. Хранитель протянул другую руку, коснулся этого дыма и ощутил другую силу — более агрессивную. Силу перемен.

Он замер, стоя на коленях между двумя телами. И лишь теперь начал понимать.

«В пророчествах были слова, лишенные рода, — подумал Сэйзед. — Слова, которые можно в равной степени соотнести с мужчиной или с женщиной. Или… с Героем, который не являлся ни тем ни другим?»

Террисиец поднялся. Солнечный свет казался теперь незначительным по сравнению с двумя противоположными друг другу силами, которые окружали его.

«Героя отвергнет его народ, — подумал Сэйзед. — Но он их спасет. Он не будет воином, но станет сражаться. Он не родится королем, но все равно им станет».

Он снова поднял голову:

«К этому все шло с самого начала?»

Сэйзед коснулся силы, но отпрянул в испуге. Как же он мог овладеть чем-то подобным? Он обычный человек. Краткого мига хватило, чтобы понять: он никогда не сможет применить такую мощь. Просто не сумеет.

— Я не могу, — прошептал он потрескавшимися губами, обращаясь к небу. — Я не знаю как. Я не могу сделать мир таким, как надо, — я же его не видел. Если я приму эту силу, я стану таким, как Вседержитель, только все испорчу своими попытками. Я же просто человек.

Колоссы закричали от боли — они горели. Жара нарастала, и деревья неподалеку от Сэйзеда одно за другим начали превращаться в факелы. Он знал, что еще жив, только потому, что прикоснулся к силам, но по-настоящему не впустил их в себя.

— Я не Герой, — прошептал Сэйзед, обращаясь к небу.

На руках что-то блеснуло золотом — медная метапамять на предплечьях отражала свет солнца. Она была с ним так долго, она была его другом. Она хранила знания.

Знания…

«Слова пророчества очень точны, — подумал он внезапно. — Там говорилось… там говорилось, что Герой будет нести мир на руках.

Не на плечах. Не в руках. На руках.

Забытые боги!»

Сунув обе руки в туманные облака, Сэйзед принял силу, которую ему предлагали. Вобрал в себя, чувствуя, как она наполняет тело и вспыхивает внутри. Плоть и кости испарились, но он успел перенести в свой расширяющийся разум все, что хранилось в медной метапамяти.

Браслеты и кольца, теперь совершенно пустые, упали на кучу синекожих трупов, рядом с телами Вин, Эленда и безымянным мертвецом, который был Разрушителем. Сэйзед открыл глаза и увидел весь мир сразу — все, что было сотворено.