Поручик открыл и закрыл за ним двери.

Генерал Драгомиров объявил ему решение. Врангель выслушал его совершенно невозмутимо. Даже не дав себе труда изобразить на лице сомнение, он показал всем, что ни на минуту и не терял веры, что высшие начальники выберут именно его, хотя они могли выбрать и не его, а любого из них, потому что любой из них был ближе к Деникину. Но Врангель еще не до конца выполнил задуманную им программу. Оставался еще один пункт, весьма важный, и надо было посмотреть, как господа генералы отреагируют на него, не изменят ли они своего решения о назначении его преемником Деникина.

Врангель заявил, что готов принять предложение Военного совета, но лишь в случае выполнения одного его решительного требования. Какого же? Извольте дать подписку в том, что условием принятия им высокого поста не будет переход в наступление против большевиков, а лишь вывод армии из создавшегося тяжелого положения.

— Зачем вам это? — недовольно спросил Драгомиров.

— Хочу, чтобы все — и прежде всего мой родной сын! — не упрекали меня в будущем в том, что я не исполнил своего долга.

— Я не понял, — бросил с места Кутепов.

— При помощи такого заявления я собираюсь нейтрализовать англичан, господа. Англичане призывают нас не вести неравной борьбы. Прекрасно! Мы не будем нападать на большевиков, пусть и большевики не нападают на нас. В первое время, разумеется. Теперь вы понимаете?

— Готов подписать все что угодно! — снова подал реплику Кутепов. — Для меня это не имеет сейчас никакого значения. Извольте дослушать, — оборвал его Врангель. — Моя идея: никаких переговоров с красными, пусть, если хотят, это делают англичане. Наша цель — не дать англичанам выйти из игры, всячески затягивать их переговоры с большевиками, укрепить армию и флот, достать флоту уголь и масло на случай эвакуации.

— Благодарю. Я понял, ваше превосходительство, — отступил Кутепов. — Но к чему подписи? Эдакое школярство, простите меня.

— Это мое непременное условие, — твердо сказал Врангель. — Впрочем, после утверждения моей кандидатуры главнокомандующим, естественно. — И он вышел.

Прошло десять минут. Двадцать. В соседней комнате продолжались споры. Наконец дверь отворилась, появился Кутепов.

— Мы просим ваше превосходительство вернуться: без вас все равно никто ничего не решит.

— Не понял вас, господин генерал.

— Все сознают, другого решения нет, а подпись свою поставить отказываются.

— А кто собственно?

— Генерал Турбин... Генерал Улагай.

— Я подчиняюсь вам, генерал, идемте.

Они вошли.

— В чем ваши сомнения, господа генералы? — строго спросил Врангель.

— Получение подписей участников Совета — признак недоверия к вашим будущим сотрудникам! — обиженно сказал Улагай.

— Я поражен слышать это именно от генерала Улагая. Мы пережили немало вместе и не раз имели возможность испытать друг друга. Каждый из нас должен дать ответ перед будущим, перед Россией, перед историей. Разве я не прав, генерал Улагай?

— Я соглашаюсь, вы убедили меня, ваше превосходительство. — Улагай первым поставил свою подпись.

За ним — остальные. Последним — Врангель.

Деникину тотчас была послана телеграмма: «Высшие начальники до командиров корпусов включительно единогласно остановились на кандидатуре генерала Врангеля. Во избежание трений в общем собрании означенные начальники просят вас прислать ко времени открытия общего собрания ваш приказ о назначении без ссылки на избрание Военным советом».

Деникин приказал узнать: был ли Врангель на заседании и известно ли ему об этом постановлении? Получив утвердительный ответ, он издал свой последний приказ:

«№ 2899. 22. III. 1920 года, г. Феодосия.

§ I. Генерал-лейтенант барон Врангель назначается главнокомандующим Вооруженными силами Юга России.

§ 2. Всем, честно шедшим со мною в тяжелой борьбе, — низкий поклон.

Господи, дай победу армии, спаси Россию.

Генерал-лейтенант Деникин».

Высшие начальники подписали акт, предложенный Врангелем. Заседание Совета закончилось. Всех членов Военного совета пригласили в зал.

Двери кабинета отворились. Показались Драгомиров, Врангель, Кутепов и другие. Был прочтен приказ Деникина. Председатель Совета генерал от кавалерии Драгомиров провозгласил «ура» в честь нового главнокомандующего.

Петр Николаевич Врангель вышел из Большого дворца победителем. Спазмы радости сжимали его горло: свершилось все то, о чем он мечтал, что строил кирпичик к кирпичику вот уже два года! Офицеры и конвойцы на улицах восторженно приветствовали его. Экзальтированная толпа кричала «виват!», рукоплескала. Толкались вокруг какие-то люди. В жизни Петра Николаевича Врангеля произошел перелом. Он становился исторической персоной, и отныне все, что он делал., о чем думал и говорил, тоже принадлежало истории...