"Ви ходить в отель, товарищ?" - осведомился крохотный японец в вечернем костюме, выскакивая из задней дверцы, - "Ми подвозить вас немного, так, да". В глубине машины виднелся крупный негр в кожаной куртке, чёрных очках, широкополой шляпе и сияющей улыбке. "Нет, спасибо", - прошептал Лева, чувствуя слабость в низу живота. Японец совершил вращательное движение бедрами, и Куперовский уже летел в шестидесятичетырехзубую пасть негра, всё ещё бормоча: "Да зачем, раньше надо было, а теперь я уж сам". Водитель, обернувшись к Лёве, что-то протянул ему, и сознание стало уплывать; впрочем, ощущение было приятным. Лицо у шофера вдруг оказалось небесно-синим, а глаза красными. "Красиво", - успел подумать Лёва...

...Они играли в "фараона" на поваленном на бок сейфе, сочно шлёпая карты на гладкую металлическую поверхность. Вместо двери у сейфа зияла дыра с обугленными краями, сквозь которую были видны несколько забытых банкнот и рассыпавшаяся мелочь.

– А может, так?
– сказал косоглазый.
– Взяли, мол, этого по ошибке, вместо дочки Онассиса, согласны обменять.

Неизвестно почему, видимо, от волнения, Куперовский начал понимать (а позже выяснилось, что и говорить) по-английски, чего от него не могли добиться ни в школе, ни в университете. После возвращения из Америки эта способность у него исчезла - наверно, тоже как результат волнения, но теперь уже от встречи с родиной - и больше никогда не проявлялась, кроме одного случая. Ну, об этом в другой раз.

– Всё-таки я не пойму, - тоненьким голосом жаловался верзила в шляпе, - зачем было красть, если не знаем, что теперь с ним делать?

– Объясняю, - в сотый раз повторил косой, нервными пальцами расстёгивая и застёгивая кобуру, - проклятые писаки, вся эта желтая пресса, уже раструбили, что мы его цапнули в Пентагоне, а мы, между тем, ни сном ни духом. Что еще нам оставалось делать, милый, чтобы спасти своё доброе имя?

– Ну, я не знаю, - верзила хлопнул ладонью по столу.
– Ну, давайте тогда, как обычно. Ну, похищение с целью выкупа. Деньги на бочку и прочее.

– Старо, мой друг, - возразил молодой человек интеллигентного вида в костюме от Диора и галстуке от любящей женщины, с порочной ухмылкой на тонких губах.
– Мне бы хотелось чего-нибудь свежего, оригинального, романтичного. К примеру, мы желали познакомиться с дорогим гостем поближе, показать ему настоящую Америку, которую он не увидит из окон туристского автобуса...

– Да, - сказал верзила, - из этих окон ни черта не увидишь. Негры-мойщики совсем обленились.

– Не "негры", а "афроамериканцы", сколько раз учил, - прорычал из угла широкоплечий шоколадного цвета, ранее, казалось, дремавший.
– И не "обленились", а добились успеха в борьбе за свои гражданские права. Повтори.

Верзила покорно повторил.

– Молодец, - сказал шоколадный и снова, по-видимому, заснул.

– Продемонстрировать ему кое-что из передовой американской технологии, - мечтательно продолжал юноша.
– Что-нибудь запоминающееся на всю жизнь.

– Вот на это я согласен, - встрепенулся плешивый, но чубатый власовец.
– Дайте его мне, дайте, я ему продемонстрирую передовое, до конца жизни попомнит. Небось, он коммунист.

– Не коммунист я, - закричал Куперовский, - комсомолец только, да и то по ошибке молодости, и взносы давно не плачу. Вот, смотрите сами, - дрожащими пальцами он полез в карман и с ужасом понял, что оставил билет в номере.

– Врешь, - констатировал чубатый. Его обнаженные по локоть руки отливали красным. "Кровь, - подумал Лёва, - или на пляже обгорел. Одно из двух".

– И что вы все врёте?
– грустно сказал власовец.
– И ты, и тот комиссар, что до тебя был. В сорок третьем году. Нет, парни, пусть мы его для того цапнули, чтобы после страшных мучений выведать военные секреты Москвы...

– Не надо мучений, - твердо сказал Лёва.
– Если меня вежливо попросить, я сам всё скажу.

– ...И подарить их дорогой любимой Америке.

– Продать, - поправил косоглазый.

– Да, так лучше. Или - в целях усиления международной напряжённости, а? Ну, чтоб меня случайно России не выдали. А то с этой вашей хвалёной демократией...

Лысый старичок пока молчал, но постоянно хихикал. Видимо, тоже что-то придумал.

– Нет, лучше бы мы балет из Большого похитили, - грустно сказал косоглазый.
– На всех бы хватило.

– Мне не надо, - просипел верзила.

– Ах да, извини, всегда забываю...

– Встать!
– скомандовал косоглазый. Присутствующие вскочили с криком: "Шеф!".

Вошли солидный лысоватый мужчина, одетый в "руководящем" стиле, две "гориллы", одна из которых несла кейс, и давешний синелицый.

– Ну что, придумали что-нибудь?
– спросил солидный.

– Пока нет, босс, - нестройно ответили присутствующие.

– Тогда я сам решил. Господин Куперовский!

– Да, - вскинулся Лёва.

– Догадываетесь, кто это?
– он указал на синелицего.
– Нет? Я так и думал. Это Шринитрочетвертак, пришелец с Альдебарана, прибыл на Землю три года назад. По счастливой случайности первыми с ним и его приятелями встретились мои люди, мы нашли общий язык, и теперь они работают на меня. Их пятеро, впрочем, трое - роботы. Вы не удивлены?