Она опустила руку под блузку и вытащила золотую цепочку, на конце которой висели два ключа.

— Первый — ключ от сейфа. Если вам нужно прочитать… письма, я покажу их вам, но мне бы этого не хотелось.

И в это мгновение до их слуха из коридора донеслись торопливые шаги. Тут же дверь распахнулась — на пороге стоял молодой военный инженер.

— Прошу прощения, сэр, — произнес он, — но капитан Мэрримен приказал очистить здание. Я уже вывел всех слуг, мы отправляем их в Силтбери.

Ридер помог Ольге встать.

— Возьмите леди с собой, — сказал он, а потом обратился к ней: — Я принесу ваши письма, и не надо… думаю, это не потребуется… показывать их мне. — Дождавшись, пока офицер выйдет, он добавил: — Сейчас любовь молодых вызывает у меня… только нежность. Считайте это признанием старика, который тоже испытывал это чувство.

Голос его дрогнул, и Ольга увидела в его глазах что-то такое, отчего слезы выступили на ее собственных.

— Это была… Маргарет Белмэн? — тихо спросила она и, еще не услышав ответа, поняла, что не ошиблась.

Трагедия облагородила этого странного вида мужчину, давно миновавшего пору юности и все же такого молодого сердцем. Он мягко положил руку на ее плечо.

— Идите, милая девочка, — произнес он. — Я сделаю все, что в моих силах, чтобы помочь вам… Может быть, это сделает вас чуточку добрее.

Он подождал, пока она ушла, после чего направился в опустевший банкетный зал. Кажется, будто целая вечность прошла с тех пор, как он сидел здесь с чаем, ел тост и читал газету!

Теперь этот зал, погруженный в полутьму, был полон призраков прошлого. «Дом слез»! Эти древние стены видели печаль и более горькую, более безнадежную, чем то чувство, которое испытывал сейчас он.

Мистер Ридер подошел к стене, провел пальцем по небольшой зазубрине на деревянной панели, которую оставил вонзившийся в нее нож, и улыбнулся, подумав, до чего ничтожным и несущественным было то происшествие. Сейчас он не вспоминал о том, что оно могло стоить ему жизни.

Неожиданно пол у него под ногами качнулся, погасли две лампы. Ридер понял, что это обвалы оборвали электрические провода, поспешил в вестибюль и вышел из дома. Но тут ему вспомнилась просьба Ольги Кру.

Фонарь все еще висел у него на шее. Включив его, он вернулся к сейфу и вставил в скважину ключ. В ту же самую секунду дом зашатался из стороны в сторону, как пьяный, который с трудом держится на ногах. Послышался звон стекла, грохот падающих шкафов. Звук был такой, что Ридеру показалось, будто все это сыплется ему на голову, и он чуть было не выбежал из дома, так и не выполнив своего обещания. Он даже подумал, стоит ли вообще рисковать и задерживаться здесь еще хоть на секунду. И все же он не мог не сдержать слова. Дж. Г. Ридер снова вставил в замок ключ, повернул, потянул на себя одну из массивных дверей… И из сейфа прямо ему в руки выпала Маргарет Белмэн!

Несколько секунд он стоял, держа в объятиях полубесчувственную девушку, всматриваясь в лицо, освещенное лишь бледным светом его фонаря, и вдруг сейф сам по себе наклонился и завалился назад, оставив дыру в стене, за которой показалась зияющая пещера. Он подхватил девушку и побежал по вестибюлю на воздух. Кто-то вдалеке прокричал его имя, и он, не разбирая пути, бросился на звук голоса. По дороге нога его угодила в большую трещину, образовавшуюся в земле, и он чуть не упал, но девушку из рук не выпустил, только немного ослабил хватку.

Она была жива… Дышала… Дыхание ее попало ему на щеку и придало новых сил…

За спиной у него рушились стены, с ужасающим треском и грохотом обваливались циклопические массы земли, камней, мела… Но он слышал лишь слабое дыхание той, кого бережно нес в руках, чувствовал лишь, как слабо бьется ее сердце, прижатое к его груди.

— Ну-ка, взяли!

Несколько рук подхватили Маргарет Белмэн и бережно положили в крытый фургон, какой-то рослый сильный солдат затолкал и его в кузов, где мистер Ридер, полуживой, растянулся на полу рядом с женщиной, которую любил. Зашуршав колесами, машина «скорой помощи» понеслась вниз по склону холма туда, где можно было больше не думать об опасности. Позади «Дом слез» затрясся, стал разваливаться на части, и творение рук древних зодчих начало рассыпаться по новорожденным утесам и провалам, чтобы навсегда скрыться от людских глаз.

Наступил рассвет. Люди, которые приехали на машинах и на поезде посмотреть на гигантский обвал, увидели чудом уцелевшую одинокую серую стену, торчащую на самом краю бездонной расщелины, часть каменного пола, приклеившуюся к руинам, и на этом полу — залитую кровью кровать, на которую старик Флак уложил убитого слугу…

История, которую Ольга Флак рассказала полиции и которая теперь прочно вошла в местные анналы, не совсем совпадала с той, что она поведала мистеру Ридеру, когда однажды по его приглашению наведалась к нему на Беннет-стрит. Мистер Ридер, вместе с пенсне и бакенбардами лишившийся и доброй доли респектабельности во внешнем виде, чувствовал себя не очень уверенно.

— Да, я думаю, Равини убили, — сказала она. — Но вы ошибаетесь, я не приглашала его в свою комнату по просьбе отца. Равини был очень сообразительным человеком и узнал меня. Он приехал в «Замок Лармс», чтобы… — Тут она в нерешительности помедлила. — В общем, ему очень понравилась мисс Белмэн. Он сам мне рассказал об этом, и я, признаться, была немало удивлена. Я тогда еще не знала, как его зовут (хотя муж знал), и уж точно никак не связывала его с арестом отца. Когда он назвал мне свое имя, я думаю, что-то в моем взгляде или в моих словах заставило его вспомнить ту школьницу, с которой он встречался когда-то много лет назад. Как только он понял, что я — дочь Джона Флака, в ту же секунду он догадался, что в «Замке Лармс» скрывается и мой отец.